petroleroii (petroleroii) wrote,
petroleroii
petroleroii

Гражданин Российской Республики Романов


Дмитрий Ольшанский
Миф о Николае Втором, он же и ПростиНасГосударь, - это бесконечно более мирный и гуманный сюжет, нежели конкурирующая с ним страшная сказка про Справедливого Сталина; примерно так же и сам полковник Романов по сравнению с маршалом Джугашвили был милым, трогательным человеком, и даже просто - человеком, тогда как тот - не совсем.
И если миф о Справедливом Сталине - это история о жестоком, но героическом закрытом сообществе, о том, как в армии или тюрьме, вопреки крови и мозгам, текущим по стенам, выковываются "настоящие люди" и "великая страна", то миф о ПростиНасГосударе - это, конечно, вечный сюжет о поиске потерянного отца.
Россия, обвалившаяся в двадцатом веке в самую мучительную модернизацию, какую только можно представить в истории, - согласно этому мифу, потеряла добрых и любящих родителей.
Их убили злодеи, а русский народ, превратившийся в беспризорника, пошел скитаться по воспитательным колониям и детдомам (привет, "настоящие люди", с их "великой страной").
Но из детдома можно выйти по-разному.
Можно - грозно сплевывая и пожевывая папиросу, - стать патриотом своей родной воспитательной системы.
И на все вопросы - а что там с вами было? а вас не били? не издевались? - отвечать гордо и скупо:
- Так надо было.
- Время такое было.
- Зато мощный ремонт в детдоме сделали!
- Зато мы пацанам с того района как следует надавали!
- У нас была великая колония!
Словом, вытеснить травму - полным ее отрицанием.
А можно и наоборот.
Преодолевать эту травму, это мучительное взросление в советском двадцатом веке, - открыто и вслух.
И - отодвинуться, мысленно отделиться от побоев, изнасилований и пережитой необходимости драить пол зубной щеткой.
Сказать:
- Эта система мне не родная, она чужая.
- Я попал в руки к злодеям, а на самом деле у меня был свой дом, у меня были родители, и они меня любили.
- У меня был отец, его убили большевики, а мне пообещали конфету - и я за него не заступился.
- Прости меня, папа.
- Прости нас, Государь.
Мне тяжело критиковать этот миф.
И я ему - мифу этому - не судья.
Уже хотя бы потому, что если от советского сказочного мира воняет кровью и смертью, трупами, растворяемыми в кислоте, и полом, вымытым зубной щеткой, то поиск потерянного отца, поиск царя - это пронзительная история.
Это история про попытку раскаяться, измениться, вернуться, найти исчезнувший дом и поклониться тому, кто любил тебя, и кому ты был дорог и нужен как родной ребенок, а не как рабочая единица для перековки в трудовой колонии методом приложения башки об стену.
Проблема только в одном.
Этого любящего отца - не было.
А вместо него - был отказавшийся, не чета Павлу Первому и Николаю Первому, от своих символических детей гражданин Российской Республики Романов, который был убит не за отказ бросить Россию, а много после согласия это сделать, для прочности сделки, "на всякий случай".
Русский народ стал беспризорным и загремел в колонию не из-за того, что его родителей убили, а потому что они, родители, бросили своего ребенка.
И только потом уже - и во многом поэтому - ему, ребенку, пришлось мыть пол зубной щеткой, поднимать великую страну и делать мощный ремонт, убив миллион человек в качестве попутных расходов.
Хочется найти смысл в своих страданиях.
Хочется вернуть детство.
Вернуть отца.
Просить прощения у отца - за его смерть, за то, что все так мучительно страшно в следующие сто лет получилось.
И у меня не хватает сил, чтобы противоречить этой мечте, чтобы и дальше спорить с этим трагическим мифом.
Пусть будет так, как хотелось бы, чтоб оно было.
Был царь.
Был отец.
И счастливое русское детство - было.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments