December 28th, 2015

Немецкий политолог: Не «второсортной России» учить Запад жизни


Последнее время Кремль любит выдавать себя за вселенского защитника семейных ценностей, консерватизма и религиозности, пишет на страницах Die Zeit немецкий политолог Андреас Умланд. Однако, по его словам, Россия – всего-навсего второсортная индустриальная страна и не в праве поучать Запад. А многие из тех, кто с пеной у рта защищает «традиционализм», еще 30 лет назад столь же яростно его обличали.
Немецкий политолог: Не «второсортной России» учить Запад жизни

Тем, кто внимательно следит за политическими ток-шоу и новостными передачами российского государственного телевидения, давно известно, с какой «эмоциональностью, агрессией и абсурдностью кремлевские пропагандисты превращают международную политику в заговоры против России», пишет Die Zeit. Практически все без исключения российские СМИ распространяют «смесь из выборочного освещения событий, искаженных новостей и нелепой паранойи».

Правительственная верхушка России, в свою очередь, выдает себя за «вселенских защитников семейных ценностей, консерватизма и религиозности», отмечает автор статьи, немецкий политолог Андреас Умланд. Он также задается вопросом, почему «именно эта страна, которая на протяжении 70 лет занималась угнетением и – отчасти – уничтожением своей собственной культуры и религии, считает себя сегодня вправе поучать другие государства в вопросах традиционализма и преемственности».

Умланд обращает внимание на то, что некоторые из сегодняшних правителей России еще каких-то 30 лет назад в соответствии с требованиями «основной профессии» боролись как раз с теми ценностями, традициями и институтами, которые они сегодня «бескомпромиссно» защищают.

В своей риторике Кремль часто обращается к «звонкому морализму», тогда как его действия пропитаны «хладнокровной аморальностью», утверждает автор статьи.

Для Андреаса Умланда Россия – это «второсортная индустриальная страна» и «вспыльчивая экс-сверхдержава, которая страдает от постимперских фантомных болей». По мнению немецкого политолога, Российская Федерация – «не заслуживающий сочувствия аутсайдер в глобальной политике, где все происходит под диктовку Соединенных Штатов».

Крым глазами израильского бизнесмена. По результатам визита в особый регион


По результатам бизнес-визита в особый регион.

В конце ноября-начале декабря мы посетили Крым. Это была недельная деловая поездка по приглашению российской стороны. Поехали небольшой группой из представителей четырех ведущих израильских компаний в сфере сельского хозяйства и агропромышленных технологий. Привезли в Крым специалистов по теплицам, садовым и виноградникам, и фермам. Мы все были поражены увиденным. Прекрасная земля, у нас в Израиле о такой можно только мечтать, ровные как стол поля, ходишь по ним как по губке, под шагами земля оседает. Земли 20 лет почти не возделывались, загублены сады и виноградники. Так из 100,000 га виноградников на пике в СССР сейчас осталось менее 15,000 га то есть одна седьмая часть. Сельского хозяйства как такового нет, осталось несколько, на весь полуостров, крупных производств и частный сектор.

Цены на рынке и в торговых центрах: яблоки, помидоры по $1,5 - $3 кг, выбор мясо-молочной продукции крайне ограничен, и цены опять-таки высокие, даже по израильским меркам. В общем походили, посмотрели - реально целина. Общая атмосфера в Крыму, а были мы в Симферополе и Евпатории, очень спокойная, народ однозначно доволен воссоединением с Россией. Города чистые, порядок, подкрашено побелено. Несомненно, много надо вкладывать в развитие и инфраструктуры, чтобы довести её до ума, особенно дороги. Очевидно, если 20 лет не вкладывать в инфраструктуру конечно все развалится.

Крым сейчас очень близок по геополитической обстановке к израильским поселениям за "зеленой чертой" - под санкциями, под международным давлением, в блокаде. Сломиться нельзя, нужно выстоять. Потенциал у полуострова, если все привести в порядок, просто огромный. Это не только туристический район, но и мощный сельскохозяйственный регион. Зачем России закупать все эту продукцию в Турции, Израиле, Польше, когда большую ее часть можно выращивать у себя? И крымские яблоки, груши, персики, помидоры черри, перц, арбузы, виноград, зелень будут не хуже и не дороже импортных.

Стратегическое значение Крыма для России вообще трудно переоценить, и снова сравнивая с Израилем, Крым такой же стратегический форпост для России, как Голанское плато для Израиля. Сторожевая башня юго-западных ворот России. В плане социально-экономическом полуостров также имеет очень высокое значение. Да, ближайшие годы регион будет дотационным, но в перспективе, причем недалекой, этот регион вполне сможет стать производственным локомотивом. Главное сейчас – не отступать, не обращать внимание не визг разношерстной сволочи, и двигаться вперед. Супротив всех шансов Красная Армия сломила продвижение фашистов, развернула фронт и дошла до Берлина. Мы в уходящем году отпраздновали 70-летие Победы, и если бы советский народ и его армия не устояла тогда под натиском фашистов, то уж евреев и Израиля сейчас точно не было. Теперь надо выстоять в гибридной войне нового типа.

В духовном плане полуостров играет еще большую роль, древности Крыма хранят память о связи с древней культурной колыбелью Европейской Цивилизации и со столицей православия Константинополем. В Крыму присутствуют все три первостепенных для любого государства столпа - стратегическое положение, экономическое и социально-культурное наследие. Возрождение России, как значимого, центрообразующего государства Евразии, без Крыма просто невозможно. Правители России сумели совершить невозможное - вернуть утерянное не пролив крови, воссоединили плоть к плоти. В отношении Крыма в этом плане исполнились слова Священного Писания в отношении "оливы привитой к дикорастущему дереву, дабы облагородить его". Возвращение Крымского полуострова в состав России в духовном плане означает завершение галута - блуждания во тьме, и начало нового цикла возрождения России и ее социально-духовной роли в мировой истории.

Небольшое отступление:
В войне Судного Дня, наиболее опасной войны для существования государства Израиль, израильтяне смогли победить превосходящие силы трех враждебных соседей, решивших уничтожить его внезапным ударом. Результатом, Самим Богом, дарованной победы Израиль вернул Синайский полуостров. Место, где народ 3,000 лет назад получил Завет, место с которого и началось государственное строительство Израиля. По Иерусалиму идут споры, кому этот город принадлежит, Синай же находится посреди пустыни. И кто как не Израиль может предъявить на него свои права ? Тем не менее трусливое политическое руководство решило, под давлением "друга" США, вернуть Синай Египту. Сегодня Синай является рассадником исламской холеры ИГИЛ, как и раздробленный США Ирак и истекающая кровью, раздираемая на части, Сирия. И кому от этого легче, Израилю? У которого сейчас "на заборе" вместо стабильного, хоть и враждебного, но вменяемого Асада, окопались чудовища, отрезающие своим же соплеменникам головы. И в Крыму лилась бы сейчас кровь, как это и происходит на Донбассе, если бы не Провидение и не смелость тех, кто решился выступить против системы, происходило бы тоже самое. Кровавые реки стекали бы сегодня с полуострова в море.

Но вернемся к теме деловой поездки в Крым. Израилю безусловно есть что предложить региону, наша страна является признанным мировым лидером в сельскохозяйственных технологиях, особенно оросительных, что сейчас очень актуально для Крыма, учитывая подлость шакалов, перекрывших водный канал.

Израильские компании побывавшие в Крыму сказали, что готовы идти и работать, причем не просто продавать проекты, а передавать технологии, обучать местный персонал, проводя стажировку в Израиле. Работать на партнерских условиях с местным производителем, с местными фермерами, что является диаметральным отличием от транснациональных западных сельскохозяйственных корпораций, цель которых душить местного производителя, разорять на кабальных условиях местных фермеров, превращая их в рабов. Это путь капиталистического Запада, забывшего о правде, но это не наш путь.

Ключевая задача: защитить Крым от ядовитого капитала олигархов. Регион должны развивать средние и малые фирмы, а если войдут гиганты, то они подавят всех, захватят и земли и ресурсы, повесят на регион ярмо. Развитие Крыма должно базироваться на местном производителе среднего масштаба, только так возможно гарантировать сбалансированный рост всех секторов экономики. Необходимо обеспечить диверсификацию производства, что гарантирует в будущем нормальные цены и максимальное количество рабочих мест. Крым может и должен стать новой социально-экономической моделью для всей России. Возрождение России немыслимо без становления среднего класса. Российской земле нужны хозяева, люди искренне заботящееся о своем хозяйстве, семье и обустройстве страны. Корпорации на такое просто неспособны. Примером таких хозяйств могут послужить израильские киббуцы (сельскохозяйственные кооперативы) на которых и становилось государство Израиль.

России необходимо способствовать появлению в Крыму большого количества фермерских хозяйств, мелких, средних и крупных. Руководство страны и региона должно увидеть в них локомотив российской экономики, без таких людей никакое импорт замещение и восстановление собственного производства невозможно. Хребтом российской экономики всегда было земледелие, военнослужащим учёным и инженерам тоже нужно хорошо питаться своими, отечественными продуктами. Да, сегодня для независимости страны необходимо современное производство, но ведь сельское хозяйство является потребителем продукции многих других производств, создавая спрос на неё. Это и металлообработка и химическая промышленность, и машиностроение, и биотехнологии и даже современные ИТ.

Конечно, необходимо жестко контролировать финансовые потоки, но при этом, не душить и не мешать, а помогать частному предпринимателю, готовому работать. Как это ни печально говорить, иностранные инвесторы в Крым сейчас не пойдут, во всяком случае в том объеме в котором это необходимо. Поэтому, ответственность за становление и развитие региона лежит на российских государственных банках, которые должны кредитовать проекты, малое производство и предпринимательство в регионе. Но делать это необходимо разумно, иначе будут воровать. Засевшие в людях за четверть века животные повадки "укусил и отскочил" искоренить тяжело, без должного контроля они возьмут вверх. Чтобы вырастить лозу и чтобы дерево дало плод необходимо 3-4 года, это критический период для региона. Если все делать правильно, Крым восстанет цветущим садом. Потенциал региона огромен. На сегодняшний день, с учетом всех мировых финансово-экономических рисков, инвестиции в сельское хозяйство на основе качественных современных технологий наиболее надежные и прибыльные.

Что может быть лучше инвестиции в виноградник, в сад, в козью ферму? Такие проекты при эффективном управлении способны давать десятки процентов прибыли в год. Администрация на всех уровнях должна создать буквально тепличные условия, только в удобной среде возможно собрать хороший урожай. При правильной реализации проекта это не только высоко прибыльный бизнес, это один из немногих видов бизнеса положительно влияющего на карму человека, что важно для тех, кто задумывается о вечном. Можно сказать, что таких среди бизнесменов пока еще немного, но возвращение к корням, к человеческим идеалам процесс наблюдаемый, многие по всему миру разочаровались капиталистической моделью, и ищут альтернативное развитие.

Крым вполне может стать своего рода теплицей по восхождению новой социально ориентированной экономической модели. Я уверен, что и чисто экономически она себя докажет. Ее основа должна строится на широкопрофильных высокотехнологичных, но не циклопических, агро-парках. Имеющих кооперативную основу, но с контрольным ядром, так чтобы обеспечить наличие "кормчего", который будем способен вести бизнес в правильном фарватере. Израильские компании могут стать партнерами, обеспечив российскую сторону технологиями, оборудованием, опытом, закрыв двадцатилетнее отставание, пока не будет построена вся необходимая производственная и кадровая база уже на месте. Конечно, обязательно, чтобы партнерство было на взаимовыгодной и надежной основе, свинский некошерный капитализм тут не пройдет. Малейший сбой послужит отрицательным примером о котором мгновенно станет широко известно. Безусловно построение такого канала во всех отношениях задача непростая. Но при должном внимании реализуемая и выгодная для обеих сторон.

Молодое руководство республики и федеральные институты обязано сделать все от них зависящее, чтобы обеспечить комфортную среду для инвестиций и ведения бизнеса, показав всем, и прежде всего самим россиянам, правильность волевого политического решения о возвращении Крыма в состав России. Такой пример даст сильнейший стимул на развитие собственной экономики и производства и в других регионах страны.

Не откачивать


Олег Бобров
Доктор медицины из Южной Калифорнии рассказал, почему многие врачи носят кулоны с надписью “Не откачивать”, чтобы им не делали непрямой массаж сердца в случае клинической смерти. А также — почему они предпочитают умирать от рака дома.

Блогер natashav публикует статью Кена Мюррея, доктора медицины, клинического доцента семейной медицины в университете Южной Калифорнии, который приоткрывает некоторые врачебные тайны:

— Много лет назад, Чарли, уважаемый врач-ортопед и мой наставник, обнаружил у себя в животе какой-то комок. Ему сделали диагностическую операцию. Диагноз — рак поджелудочной железы. Операцию делал один из лучших хирургов страны. Он даже разработал операцию, которая утраивала вероятность прожить пять лет после постановки диагноза именно этого вида рака с 5 до 15 %, хотя качество жизни при этом было бы очень низким. Чарли был совершенно не заинтересован в операции. Он выписался из больницы на следующий день, закрыл свою врачебную практику и больше ни разу не ступил ногой в больницу. Вместо этого он посвятил все свое оставшееся время семье. Его самочувствие было хорошим, насколько это возможно при диагнозе рак. Спустя несколько месяцев он умер дома. Чарли не лечился химиотерапией, не облучался радиацией и не делал операций. Государственная страховка для пенсионеров Медикер почти что ничего не потратила на его содержание и лечение.

Эту тему редко обсуждают, но врачи тоже умирают. И они умирают не так, как другие люди. Поразительно не то, как много врачи лечатся перед смертью по сравнению с другими американцами, а то, насколько редко они обращаются к врачам, когда дело близится к концу. Врачи борются со смертью, когда дело идет об их пациентах, при этом у них самих очень спокойное отношение к собственной смерти. Они точно знают что произойдет. Они знают какие варианты у них есть. Они могут себе позволить любой вид лечения. Но они уходят тихо.

Естественно, врачи не хотят умирать. Они хотят жить. В то же время, они знают достаточно о современной медицине, чтобы понимать границы возможностей науки. Они так же знают достаточно о смерти, чтобы понимать чего больше всего боятся все люди — смерть в мучениях и смерть в одиночестве. Они говорят об этом со своими семьями. Врачи хотят быть уверены, что когда придет их час, никто не будет героически спасать их от смерти, ломая ребра в попытки оживить их непрямым массажем серца (а это именно то, что происходит, когда это делают правильно).

Практически все медработники хотя бы раз были свидетелями “тщетного лечения”, когда не было никакой вероятности, что смертельно больному пациенту станет лучше от лечения самыми последними достижениями медицины. Пациенту вспорют живот, навтыкают в него трубок, подключат к аппаратам и отравят лекарствами. Именно то происходит в реанимации и стоит десятки тысяч долларов в сутки. За эти деньги люди покупают страдания, которые мы не причиним даже террористам. Я сбился со счета сколько раз мои коллеги говорили мне примерно следующее: “Пообещай мне, что если ты увидишь меня в таком состоянии, ты меня убьешь”. Они говорят это на полном серьезе. Некоторые медики носят кулоны с надписью “Не откачивать”, чтобы врачи не делали им непрямой массаж сердца. Я даже видел одного человека, который сделал себе такую татуировку.

Лечить людей, причиняя им страдания, мучительно. Врачей обучают собирать информацию не показывая свои чувства, но между собой они говорят то, что переживают. “Как люди могут так истязать своих родных?”, — вопрос, который преследует многих врачей. Я подозреваю, что вынужденное причинение страданий пациентам по желанию семей — одна из причин выского процента алкоголизма и депрессии среди медработников по сравнению с другими профессиями. Для меня лично это была одна из причин, по которой последние десять лет я не практикую в стационаре.

Что случилось? Почему врачи прописывают лечение, которое они бы никогда не прописали сами себе? Ответ, простой или не очень — пациенты, врачи и система медицины в целом.

Чтобы лучше представить какую роль играют сами пациенты, представьте себе следующую ситуацию. Человек потерял сознание, и его привезли по скорой в больницу. Никто не предвидел такого сценария, поэтому заранее не было оговорено что делать в таком случае. Это очень распостраненная ситуацию. Родственники напуганы, потрясены и путаются в бесчисленном числе разнообразных вариантов лечения. Голова идет кругом. Когда врачи спрашивают “Хотите ли вы, чтобы мы “сделали все”?”, — родные говорят “да”. И начинается ад. Иногда семья на самом деле хочет “сделать все!, но чаще всего они просто хотят, чтобы было сделано все в разумных пределах. Проблема заключается в том, что обыватели часто не знают что разумно, а что нет. Запутавшиеся и скорбящие они могут и не спросить или не услышать, что говорит врач. А врачи, которым было велено “сделать все”, будут делать все, разумно это или нет.

Такие ситуации случаются спошь и рядом. Ситуация еще больше усугубляется тем, что у людей есть нереалистичные ожидания о том, что могут сделать врачи. Многие думают, что искусственный массаж сердца — надежный способ реанимации, хотя большинство людей все равно умирают или же выживают глубокими инвалидами. Я принял сотни пациентов, которых привозили ко мне в больницу после реанимации искусственным массажем сердца. Лишь один из них, здоровый мужчина со здоровым сердцем, вышел из больницы своими ногами. Если пациент серьезно болен, стар, у него смертельная болезнь, вероятности хорошего исхода реанимации почти что не существует, при этом вероятность страданий почти что 100%. Нехватка знаний и нереалистичные ожидания приводят к плохим решениям о лечении.

Конечно же, не только пациенты виноваты в сложившейся ситуации. Врачи делают бесполезное лечение возможным. Проблема заключается в том, что даже врачи, которые ненавидят тщетное лечение, вынуждены удовлетворять желания пациентов и их родстввенников. Представьте снова травмапункт в больнце. Родственники рыдают и бьются в истерике. Они впервые видят врача. Для них он полный незнакомец. В таких условиях крайне сложно наладить доверительные отношения между врачом и родными пациента. Люди склонны заподозрить врача в нежелании возиться со сложным случаем, экономии денег или своего времени, особенно, если врач не советует продолжать реанимацию.

Не все врачи умеют разговаривать с пациентами на доступном и понятном языке. У кого-то это получаетя лучше, у кого-то хуже. Некоторые врачи более категоричны. Но все врачи сталкиваются с похожими проблемами. Когда мне нужно было объяснять родственникам больного о различных вариантах лечения перед смертью, я как можно раньше рассказывал им только о тех возможностях, которые были разумны в данных обстоятельствах. Если родные предлагали нереалистичные варианты, я простым языком доносил до них все отрицательные последствия такого лечения. Если семья все же настаивала на лечении, которое я считал бессмысленным и вредным, я предлагал перевести их в ведение другого врача или больницы.

Нужно ли мне было быть более настойчивым, убеждая родстенников не лечить смертельного больных пациентов? Некоторые из случаев, когда я отказался лечить пациента и передал их другим врачам, до сих пор преследуют меня. Одна из моих любимых пациенток была юристом из знаменитого политического клана. У нее была тяжелая форма диабета и ужасное кровообращение. У нее на ноге появилась болезненная рана. Я пытался сделать все, чтобы избежать госпитализации и операции, понимая насколько опасны больницы и хирургическое вмешательство для такой пациентки. Она все же пошла к другому врачу, которого я не знал. Тот врач почти что не знал историю болезни этой женщины, поэтому он решил прооперировать ее — шунтировать тробмозные сосуды на обеих ногах. Операция не помогла восстановить кровоток, а послеоперационные раны не заживали. На ступнях пошла гангрена, и женщине ампутировали обе ноги. Две неделе спустя она умерла в знаменитой больнице, где ее полечили.

Было бы слишком лишко указать пальцем на пациентов и врачей, когда часто и врачи, и пациенты становятся жертвами системы, которая поощраяет чрезмерное лечение. В некоторых печальных случаях врачи просто получают плату за каждую процедуру, которую они делают, поэтому они делают все, что можно, невзирая на то поможет это пациенту или навредит, просто с целью заработать побольше. Намного чаще все же, врачи боятся, что семья пациента будет их судить, поэтому они делают все, что просит семья, не выражая своего мнения родным пациента, чтобы не было никаких проблем.

Даже если человек заранее подготовился и подписал нужные бумаги, где высказал свои предпочтения о лечении перед смертью, система все равно может сожрать пациента. Одного из моих пациентов звали Джек. Джеку было 78 лет, он болел в течение многих лет и пережил 15 серьезных операций. После всех перепетий Джек совершенно уверенно предупредил меня, что никогда ни при каких обстоятельствах он не хочет оказаться на аппаратах искусственного дыхания. И вот, однажды в субботу, у Джека случился инсульт. Его доставили в больницу в бессознательном состоянии. Жены Джека не было с ним. Врачи сделали все возможное, чтобы его откачать, и перевели в реанимацию, где подключили к аппарату искусственного дыхания. Джек боялся этого больше всего в жизни! Когда я добрался до больницы, я обсудил пожелания Джека с персоналом и его женой. На основании моих документов, составленных с участием Джека, я смог отключить его от аппаратуры, поддерживающей жизнь. Потом я просто сел и сидел с ним. Через два часа он умер.

Несмотря на то, что Джек составил все нужные документы, он все равно умер не так, как хотел. Система вмешалась. Более того, как я узнал позже, одна из медсестер накляузничала на меня за то, что я отключил Джека от аппаратов, а значит совершил убийство. Т.к. Джек заранее прописал все свои пожелания, мне ничего не было. Но все же угроза полицейского расследования вселяет ужас в любого врача. Мне было бы легче оставить Джека в больнице на аппаратуре, что было явно против его желания, продлевая его жизнь и страдания еще на несколько недель. Я бы даже заработал побольше деньжат, а страховая компания Медикер получила бы счет на дополнительные $500,000. Неудивительно, что врачи склонны перелечивать.

Но себя врачи все же не перелечивают. Они ежедневно видят последствия чрезмерного лечения. Почти что каждый человек может найти способ мирно умереть дома. У нас есть множество возможностей облегчить боль. Хосписный уход помогает смертельно больным любям провести последние дни жизни комфортно и достойно, вместо того, чтобы страдать от напрасного лечения. Поразительно, что люди, за которыми ухаживает хоспис, живут дольше, чем люди с такими же болезнями, которых лечат в больнице. Я был приятяно поражен, когда услышал по радио, что известный журналист Том Викер “умер мирно дом в окружении семьи”. Такие случаи, слава богу, встречаются все чаще.

Нескольько лет назад у моего старшего двоюродного брата Торча (torch — фонарь, горелка; Торч родился дома при свете горелки) случилась судорога. Как оказалось впоследствие, у него был рак легких с метастазами в мозг. Я договорился с разными врачами, и мы узнали, что при агрессивном лечении его состояния, что означает три-пять визитов в больницу для химиотерапии, он проживет около четырех месяцев. Торч решил не лечиться, переехал жить ко мне и только принимал таблетки от набухания мозга.

Следующие восемь месяцев мы жили в свое удовольствие, прямо как в детстве. Впервые в жизни съездили в Диснейленд. Сидели дома, смотрели спортивные передачи и ели то, что я готовил. Торч даже поправился на домашних харчах, а не больничной еде. Его не мучали боли, а расположение духа было боевым. Однажды он не проснулся. Три дня он спал как в коме, а потом умер. Стоимость медицинского ухода в течение восьми месяцев — около 20 долларов. Стоимость таблеток, которые он принимал.

Торч не был врачом, но он знал, что хотел жить, а не существовать. Не все ли мы хотим этого же? Если и существует супер-пупер уход за умирающими, то это достойная смерть. Что касается меня лично, то мой врач оповещен о моих пожеланиях. Никакого героизма. Я тихо уйду в ночь. Как мой наставник Чарли. Как мой двоюродный брат Торч. Как мои коллеги врачи.