May 27th, 2016

Украина оспорила в Высоком суде Лондона иск по долгу $3 млрд перед Россией


Украина оспорила в Высоком суде Лондона иск о взыскании Россией с Киева долга в $3 млрд, сообщают Минфин и МИД Украины в совместном заявлении.

«Сегодня, в пятницу, 27 мая 2016 года, Украина подала в Высокий суд Англии возражения против иска, с которым компания The Law Debenture Trust Corporation обратилась в феврале 2016 года», — следует из заявления.

Компания, в соответствии с документом, представляет права России в тяжбе с Украиной по иску о просрочке выплаты кредита на $3 млрд по договору, заключенному в декабре 2013 года между Украиной и Россией.

В конце апреля Минфин России подтвердил, что Россия дала Украине согласие на отсрочку слушаний дела по иску о взыскании долга в $3 млрд. Согласие было дано, чтобы у нового правительства Украины было время начать добросовестные переговоры с Россией по уплате долга.

Россия отказалась участвовать в реструктуризации украинского долга на $3 млрд на тех условиях, на которых остальные кредиторы приняли решение реструктурировать долги Украины на $18 млрд. Киев пропустил сроки погашения евробондов перед Россией 20 декабря 2015 года, после чего Москва обратилась в суд с иском о компенсации долга с учетом просрочки.

Россия – «искра раздора» для членов G7


Во время саммита «Большой семерки» стала видна разница в подходах участников к теме России, отмечает Mainichi Shimbun. В то время как «близкий» к президенту Путину премьер Абэ и президент Франции Олланд выступали за сближение, США и Великобритания не сдвинулись со своих жестких позиций. По мнению издания, отношения с Россией могут стать «искрой раздора» для членов G7.
Разногласия возникли из-за отсутствия прогресса в воплощении Минских соглашений. В японских властных кругах считают, что «главное – конструктивная позиция России», и уверены, что уже сейчас можно сотрудничать с Москвой, например, по вопросу мирного урегулирования Сирии.

Между тем премьер Великобритании Кэмерон подчеркнул во время пресс-конференции после окончания встречи, что «нельзя забывать, что Украина стала жертвой российского вторжения». В общем заявлении глав государств говорится как о «важности сохранения диалога с Россией», так и о дополнительных санкциях в случае, если перемирие не воплотится в жизнь.

Представитель российского МИД Рябков, сообщает Mainichi Shimbun, прокомментировал это так: «Они попытались послать сигнал о продлении санкций. Глупости какие». Он также заявил, что приложить усилия для следования Минским соглашениям следует не России, а Украине.

«Как премьер Абэ, так и господин Олланд в течение нынешнего года планируют пригласить к себе господина Путина. Есть вероятность, что разногласия с США и Великобританией углубятся», — считает японское издание.

Россия пытается замять допинговый скандал британским пиаром


Антидопинговая лаборатория в Москве. Обычно журналистов сюда не пускают. Но в рамках информационной кампании на один день решили сделать исключение, так как работу специалистов, осуществляющих допинг-контроль, подвергают критике. К примеру, сейчас здесь запрещено проводить анализ проб мочи.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЛАБОРАТОРИИ: С помощью этих двух приборов мы проверяем кровь. На данный момент это единственный анализ для так называемого биологического паспорта спортсмена, который нам разрешило проводить Всемирное антидопинговое агентство.

Многие вопросы остаются открытыми. Применяется ли допинг в России систематически? По имеющимся сведениям, в происходящем замешаны правительство, спецслужбы и контролирующие лаборатории, которые сотрудничают друг с другом. Поэтому участие российской сборной на Олимпийских играх в Рио находится под угрозой.

Теперь политическое руководство страны решило запустить информационную кампанию. Журналистам хотят продемонстрировать новую открытость. Посыл таков: Россия чиста и никогда не поддерживала допинг.

ВИТАЛИЙ МУТКО, министр спорта РФ: В том, что касается допинга, роль российского государства очень простая. Российское государство делает все, чтобы российский спорт был чист <…> И, конечно же, инвестируя такие деньги, никакого смысла нет покрывать какого-то спортсмена, жулика какого-то, или тренера, которые употребляют допинг.

Для того чтобы в международных новостях ситуация освещалась именно так, российское министерство наняло британское пиар-агентство. Профессионалов, которые специализируются на антикризисных коммуникации и менеджменте. Теперь они пытаются придать публикуемым материалам положительный оттенок.

Безуспешно. Параллельно становится известно, что еще во время Олимпийских игр в Пекине в 2008 году некоторые российские спортсмены принимали допинг.

Возможно, именно по этой причине программу тура решили изменить. Дали поснимать молодых спортсменов. Однако изначально планировались интервью с потенциальными участниками Олимпийских игр. Но их отменили.

Президент Всероссийской федерации легкой атлетики Дмитрий Шляхтин не опровергает отдельные случаи применения допинга, но рассматривает их как частные нарушения.

ДМИТРИЙ ШЛЯХТИН, президент ВФЛА: Я не думаю, что с помощью допинга они хотели добиться патриотических целей. На первом месте стояли финансовые аспекты для тех, кто этим занимался.

Получается, Россия не сделала ничего плохого. Одни показания против других. Впрочем, вряд ли удастся обеспечить российским спортсменам участие в играх в Рио только с помощью пиар-кампании. 17 июня Всемирное антидопинговое агентство объявит, будет ли российская сборная участвовать в соревнованиях

Евросоюз был и остается клубом для богачей


Джордж Гэллоуэй беседует с редактором отдела политики Morning Star Джоном Хейлеттом о громких словах и раздутых страхах вокруг британского референдума о выходе из ЕС, а также о своем решении пригласить в телепередачу Найджела Фараджа [лидер Партии независимости Соединенного Королевства, ПНСК].

Джордж Гэллоуэй еще в 1975 году, под началом Тони Бенна, принимал активное участие в кампании за выход Великобритании из Европейского экономического сообщества (ставшего впоследствии Евросоюзом).1

«Я и тогда считал, и продолжаю считать, что ЕС – это клуб для богачей, цели которого не имеют ничего общего с интернационализмом или с объединением трудящихся Европы, – говорит Гэллоуэй. – Это неолиберальный экономический клуб для очень богатых».

В конце восьмидесятых, в бытность Жака Делора председателем Еврокомиссии, Гэллоуэй, как и многие в лейбористском движении, пришел к мысли, что «на фоне лишений и тяжелого труда британцев под властью Тэтчер казалось, что ЕС способен хоть немного защитить и гарантировать права трудящихся».

Однако сегодня, глядя на то, какими бедствиями обернулись действия Евросоюза для Греции, Испании, Португалии и Ирландии после финансового кризиса 2008 года, бывший член парламента от Лейбористской партии и партии «Уважение» считает, что в ЕС не осталось ничего от покойного Жака Делора и его идей. Он убежден, что на предстоящем 23 июня референдуме нужно голосовать за выход Британии из Евросоюза.

«Я выступаю за выход из ЕС в силу тех же причин, которые уже изложил профессор Джон Фостер в своих публикациях в Morning Star и других изданиях», – говорит Гэллоуэй.

Гэллоуэй с одобрением высказывается о кампании за выход из Евросоюза, проводимой левыми активистами, под названием Left Leave (Lexit). Он считает абсурдным, что политическими кумирами большинства сторонников и противников членства Британии в Евросоюзе являются, соответственно, [премьер-министр Великобритании] Дэвид Кэмерон и [экс-мэр Лондона] Борис Джонсон – выпускники сперва одной и той же частной школы, а затем одного и того же университета, выходцы из одного и того же землевладельческого класса.

«Да они в юности в одних и тех же ресторанах кидались булочками в официантов, – уверен Гэллоуэй. – Это просто фарс: дискуссия о выходе из ЕС превратилась в междусобойчик членов Буллингдонского клуба [эксклюзивный клуб студентов Оксфорда]. Это вредно и для уровня дискуссии, и для итогов референдума. Все свелось к послеобеденной беседе между Двойнюшечкой и Двойняшечкой в дорогих костюмах, со всей обычной чепухой, сопутствующей подобным беседам».

Гэллоуэй не воспринимает всерьез мрачные предсказания ведущих консервативных политиков (как сторонников, так и противников выхода из ЕС), бездумно пересказываемые СМИ так, словно в них и сформулированы ключевые проблемы и вопросы.

«Недавнее заявление Кэмерона, будто после нашего выхода из ЕС Европа погрузится в пучину войн и геноцида, – это явный перебор, который, по идее, должен только усилить скептицизм [в отношении данного объединения], – считает Гэллоуэй. – Получается, что крайне правые [противники ЕС] пугают нас неконтролируемой миграцией, а их оппоненты, в свою очередь, пугают нас экономическим коллапсом и опасностью новой мировой войны. Это ложное противопоставление. Выход из ЕС не будет иметь таких последствий, какими нас стращают, но и сохранение членства в нем не будет означать, что к нам через пролив бесконтрольно хлынут миллионы иммигрантов. Иными словами, ЕС не настолько ужасен, но и не настолько прекрасен, как нам рассказывают люди, вещающие в СМИ».

В том, что дискуссия о выходе из Евросоюза оказалась отданной на откуп Буллингдонскому клубу, Гэллоуэй винит профсоюзы, отступившие с тех позиций, которые они некогда занимали на политической арене. Его удручают заявления некоторых профсоюзных деятелей и парламентариев-лейбористов, которые считают, будто выход из ЕС может обернуться для британских рабочих утратой всех трудовых прав внутри страны.

«По-моему, авторы подобных заявлений переоценивают значение ЕС и одновременно недооценивают нас самих и нашу способность отстаивать свои права и добиваться новых, – говорит Гэллоуэй. – Большей части тех прав, которыми мы сегодня обладаем, мы добились сами, еще до вступления в Евросоюз. А из тех прав, которых мы лишились, многое было утрачено уже в нашу бытность в ЕС. Даже на те права, которых мы добились благодаря Жаку Делору и его наследию, ведется все более активное наступление. А на фоне повсеместной практики перевода сотрудников на почасовую оплату, расцветшей и распространившейся при ЕС, наши былые завоевания кажутся незначительными по сравнению с негативными изменениями. Не стану утверждать, что абсолютно все, что исходит от ЕС, – это зло. Но мне часто кажется, что наши оппоненты преувеличивают "цивилизующую роль" этого объединения. Британцы – это не первобытные племена, которые живут в лесу, красят лица в синий цвет и не могут построить себе баню без чуткого руководства просвещенных римлян».

Комментируя сообщение о том, что [лидер британской оппозиционной Лейбористской партии] Джереми Корбин решил устроить себе передышку перед самым референдумом, Гэллоуэй выражает радость: «Во-первых, Джереми заслужил отпуск, к тому же так у правящего класса будет меньше возможностей, чтобы обратить популярность Корбина у определенной части британских избирателей во вред им самим». Он в шутку предполагает, что в качестве увлекательного чтива на отдыхе [Корбин] мог бы захватить дневники Тони Бенна за 1978 – 1980 годы. Особенно полезным может оказаться рассказ о том, как Хилари Бенн, будучи главой комитета Лейбористской партии по разработке защитных мер в условиях «общего рынка», удостоился овации на партийной конференции, выступив там с яркой речью против присоединения к ЕЭС.

Гэллоуэй в курсе, что его недавнее решение пригласить в свою передачу Sputnik на телеканале RT лидера ПНСК Найджела Фараджа навлекло на него критику как со стороны некоторых лейбористов, так и со стороны либеральных СМИ, представляющих интересы крупного бизнеса.

«Я приглашаю к себе на интервью самых разных людей с очень разными взглядами, – объясняет он. – У меня в гостях побывал генеральный секретарь Коммунистической партии [Великобритании] Роберт Гриффитс, и я бы хотел взять интервью у редактора Morning Star Бена Чачко. Кстати, нельзя не оценить позицию RT, приветствующего максимальное разнообразие мнений в своем эфире. Британским СМИ стоило бы вести себя так же».

Однако основным аргументом в пользу приглашения Фараджа на передачу, по словам Гэллоуэя, стал тот факт, что лидер ПНСК представляет взгляды 4 миллионов британцев, а референдум невозможно выиграть, если отказываться от общения с теми, кто нам несимпатичен.

«Если бы Фарадж призвал свои 4 миллиона сторонников поддержать антивоенное движение, мы бы не стали отвергать его помощь, несмотря на то что по другим вопросам у нас с этими людьми разногласия, – доказывает он. – На самом деле, мы отчаянно нуждались в поддержке и искали ее. Мы считаем, что в политике необходимо создавать максимально широкие коалиции для решения задач, которые мы считаем правильными».

Гэллоуэй не согласен с теми из левых, кто считает Фараджа фашистом. По его мнению, они сами не вполне понимают значение этого термина.

«Если бы он был фашистом, я не стал бы с ним сотрудничать. Вот только я не считаю его фашистом. Он представляет правое крыло политического спектра. В каких-то вопросах его взгляды еще реакционнее, чем у консерваторов, в каких-то – напротив, прогрессивнее. Он был против вмешательства Британии в новые войны на Ближнем Востоке, он выступал против вторжения в Ливию. Он утверждает (хотя это и не так), что в свое время выступал и против вторжения в Ирак», – объясняет Гэллоуэй.

По его словам, Фарадж – «пужадист [политическое течение, основанное после Второй мировой войны французским бизнесменом и политиком правых убеждений Пьером Пужадом], популист правого толка, который использует такие темы, как иммиграция, в характерном для правых политиков ключе».

Возвращаясь к теме «золотых мальчиков из Буллингдонского клуба», Гэллоуэй отмечает, что и Дэвид Кэмерон, и Борис Джонсон поддержали кандидата в мэры Лондона Зака Голдсмита, который развязал откровенно исламофобскую кампанию против своего оппонента Садика Хана. По мнению Гэллоуэя, это доказывает наличие у этих политиков одних и тех же расовых и классовых предрассудков.

«Как и в 1975 году, нам приходится выбирать между двумя решениями. И мы не вольны над тем, кто еще поддержит тот же выбор, что и мы», – говорит он, напоминая, что Тони Бенн в своей кампании тоже шел на сотрудничество с самыми разными людьми, чьи политические взгляды он не всегда разделял.

Гэллоуэй очень хотел бы, чтобы лейбористы активнее включились в дискуссию о выходе из Евросоюза. Он далеко не уверен, что сами трудящиеся настолько сильно привязаны к ЕС, как утверждают их [профсоюзные] лидеры.

«Сомневаюсь, – говорит он, отвечая на собственный вопрос, и добавляет: – ЕС по своей сути – это неолиберальный проект. Изменить его невозможно. Он выполняет функцию экономического крыла НАТО, а против НАТО я борюсь всю свою жизнь».