December 5th, 2016

Глава МИД Германии не удовлетворен «Минском» и не намерен признавать Крым


Реализацию Минских соглашений ни в коем случае нельзя назвать «удовлетворительной», заявил в интервью Berliner Morgenpost министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер.

«До сих пор имеют место ежедневные нарушения режима прекращения огня, – отметил Штайнмайер. – Нам также не удалось добиться прогресса в решении важных политических вопросов. Стороны конфликта буквально засели в окопах».

Отвечая на вопрос о штрафных мерах против России, глава МИД ФРГ напомнил, что «санкции не являются самоцелью». По словам Штайнмайера, если в реализации Минских соглашений «будут предприняты существенные шаги, то можно будет подумать о внесении соответствующих изменений в позицию по санкциям. Я бы хотел, чтобы так все и было, но к этому мы пока не пришли».

Немецкий политик подчеркнул: «Мы не можем допустить новой затяжной размолвки между Восточной и Западной Европой».

Министр иностранных дел Германии не изменил своей позиции и по Крыму: «Аннексия Крыма является явным нарушением международного права. <…> Наша позиция остается четкой: мы не признаем присоединение Крыма к территории российского государства».

Меркель и компания достойно продолжат «русофобскую» эстафету Клинтон


Немецкое правительство, которое «изо дня в день кормит свой народ дезинформацией», решило взять пример с избирательного штаба Хиллари Клинтон и «поупражняться в русофобии», пишет Contra Magazin.

В ходе своей предвыборной кампании бывшему госсекретарю США удалось «создать панику» вокруг возможного вмешательства Кремля в выборы президента Соединенных Штатов, продолжает издание. Теперь же и Берлин «боится якобы целенаправленных кампаний по дезинформации и кибератак из России».

Как заявили в самом ведомстве канцлера ФРГ, Россия, «несомненно, предпримет массированные попытки» повлиять на парламентские выборы в Германии, отмечает Contra Magazin.

Интересным издание находит то обстоятельство, что немецкое правительство опасается «целенаправленного» опубликования информации, которая может стать «добычей хакеров». По мнению Contra Magazin, ведомство федерального канцлера тем самым «косвенно признало, что политики в Берлине не желают обнародования некоторых документов».

То, что «Меркель и компания» прибегают к подобным обвинениям и «подтасовкам» в преддверии парламентских выборов, демонстрирует, «как сильно берлинские политики впитали трансатлантическую повестку, – констатирует австрийское издание. – Ведь очевидно, что стоит за этими обвинениями. Русофобию необходимо подпитывать в СМИ, после того как Клинтон осталась не у дел, а Трамп как будущий президент США не намерен играть в эту грязную игру».

«Прокурор мне даже слова не дал сказать в свое оправдание»


Интервью Оксаны Севастиди, которую посадили по обвинению в госизмене за смс восьмилетней давности
1 декабря «Медуза» сообщила о деле Оксаны Севастиди — 46-летней жительницы Сочи. Ее обвинили в государственной измене за несколько смс, отправленных знакомому в Грузии в 2008 году — и в марте 2016-го приговорили к семи годам лишения свободы. Рассказал о деле Севастиди Иван Павлов — адвокат, специализирующийся на делах о госизмене и гостайне, который теперь ее защищает. Специально для «Медузы» журналистка ивановского издания 1000inf.ru Елена Шакуто встретилась с Севастиди в исправительной колонии № 3 в Ивановской области, где женщина сейчас отбывает наказание.

— Расскажите о себе: где вы росли, кем работали, чем занимались до ареста?

— Я родилась в Свердловске (сейчас Екатеринбург — прим. «Медузы»), потом моя семья переехала в Абхазию, где мы жили до 1994 года. Там я работала старшим диспетчером в службе вневедомственной охраны: вольная была, не в погонах. Когда в Абхазии начался конфликт (очевидно, имеется в виду война 1992–1993 годов — прим. «Медузы»), мы переехали в Сочи. Там я стала предпринимателем: открыла несколько овощных ларьков.

Перед Олимпиадой ларьки начали массово сносить, и я пошла работать продавщицей в магазин. Потом вовсе ушла с работы: надо было ухаживать за бабушкой — ветераном Великой Отечественной войны, инвалидом первой группы. Со своим мужем, он у меня был гражданином Грузии, я познакомилась в 2009 году — уже после того, как все это случилось.

— Что случилось в 2008-м? За что вас арестовали?

— Я видела, как на поезде везли военную технику, и не я одна. Там было очень много отдыхающих, они делали фотографии. Почему-то никого за это не посадили. А я только отправила смс. И это было в апреле 2008 года, а не в августе, как утверждало обвинение. Грузино-осетинский конфликт тогда еще не начался.

— Кто ваш друг, которому вы писали сообщение? По некоторым сведениям, он сотрудник службы госбезопасности Грузии.

— Это сын моего бывшего начальника по дежурной части вневедомственной охраны в Абхазии, я его видела несколько раз. Мы не друзья, просто знакомые. Я не предполагала, что в 30 лет он может работать уже в такой организации. Я знаю, что он работал в милиции в Грузии, он предлагал помочь мне с трудоустройством, если бы я переехала. Но я сказала, что из России никуда не уеду. Я рассказала об этом маме, ей 69 лет, а она потом — следователю. Все мои слова перевернули, как будто знакомый меня завербовал.

— Когда и при каких обстоятельствах вас задержали?

— В начале января 2015 года мне позвонили из ФСБ по Краснодарскому краю и пригласили поговорить. Якобы разговор должен касаться гражданства моего мужа. Но он отказался от грузинского гражданства и принял российское, какие могли быть вопросы? Я поехала к ним в отдел в Сочи. Потом меня на машине повезли в Краснодар. Сотрудники службы госбезопасности, которые меня сопровождали, были уверены, что там со мной поговорят и отпустят. Но меня привезли в отдел в Краснодаре, и я больше не видела свободы. Сначала арестовали на двое суток, 16 января вынесли постановление об аресте на два месяца. И понеслось: еще два месяца, еще два месяца — на срок следствия.

— Как близкие отреагировали на ваше задержание?

— У мамы недавно случился инсульт. А бабушка узнала о том, что я в СИЗО, и у нее не выдержало сердце. Ее не стало в апреле 2015 года. У меня самой проблемы со здоровьем — в приговоре есть мой диагноз, гипертония первой стадии. Мне приходится пить таблетки, уколы делают, а то давление под двести. Еще после этой истории очень сильно ухудшилось зрение — читать и писать без очков не могу.

— Вы подали жалобу в Краснодарскую адвокатскую коллегию на своего прежнего адвоката Руслана Зурнаджяна. Почему?

— Я провела в СИЗО полтора года. За это время он ни разу не пришел ко мне. Когда мама ему звонила, кидал трубку, отключал телефон. Это при том, что Зурнаджян — адвокат не по назначению, мы его сами наняли. Кстати, пока я сидела в следственном изоляторе, следователи допрашивали меня всего два раза.

— Почему тогда вы не поменяли адвоката?

— Я не знаю. Мы сначала другого нанимали, мама этим всем занималась, но оказалось, что та женщина специализируется на защите обвиняемых в убийстве.

— В каких условиях вы содержались в СИЗО в Краснодаре?

— Условия были отличные. Это небольшой изолятор, на 12 человек, в каждой камере — холодильник, телевизор, кондиционер. Я благодарна им за такие условия, за идеальное отношение к нам. И из разговоров со следователем — и моих, и мамы — я поняла, что продержат меня недолго. Они говорили: «Годик пусть посидит, мозги ей вправим, будет знать, что можно писать, а что нет». Я не думала, что будет такой приговор.

— Как проходил суд?

— Прокурор мне даже слова не дал сказать в свое оправдание. Все собрали в один день: и последнее слово, и прения сторон, и приговор. Все было быстро и скомкано, как во сне. И тут я сквозь пелену услышала: «Семь лет».

Не у меня одной такой случай, кстати. Дело Харебавы — точь-в-точь как мое, один в один. (Екатерина Харебава — уроженка Абхазии, с 1990-х годов жила в Сочи, работала продавцом на рынке. В ноябре 2014-го была приговорена к шести годам лишения свободы за шпионаж, освобождена в июне 2016-го — прим. «Медузы»). Находясь в СИЗО, я слышала, что армянке из Адлера дали за госизмену шесть лет. У всех нас — у меня, у Харебавы, у этой армянки — одни и те же следователь, прокурор и судья. Только Харебава — последняя, кто по таким статьям уехал на мордовскую зону. Я боялась туда попасть. (Речь идет об ИК-14, где сидела участница группы Pussy Riot Надежда Толоконникова — прим. «Медузы»).

— Возникали ли у вас трудности, когда вас этапировали в колонию? Вам же пришлось проехать половину России.

— Пожалуй, это самое страшное, что пришлось пережить. Этап длился два с половиной месяца. Это очень тяжелый процесс. Я останавливалась в пяти СИЗО. Во-первых, конечно, медицина там просто ужасная. Во-вторых, первоходов сажают со старожилами. Особенно страшно было в СИЗО в Ярославле. Я там такого насмотрелась, что чуть с ума не сошла. Полный бардак. Самым лучшим из них было СИЗО в Иванове.
Фото: Елена Шакуто

— Как к вам относятся в ИК-3 [в Ивановской области]? Есть ли у вас жалобы на администрацию колонии или других заключенных?

— Абсолютно нет. Раньше я боялась, что меня далеко [от дома] увезут, но это замечательная колония, здесь работают замечательные люди. У нас очень хороший начальник отряда, Татьяна Дейнека. Я уже не хочу никуда (улыбается). Все в порядке. Хожу на работу (ИК-3 специализируется на швейном производстве: осужденные шьют летние и зимние полевые костюмы, матрацы и так далее — прим. «Медузы»), я ручница, мелую. Художественной самодеятельностью не занимаюсь — старенькая уже.

— Близкие вас посещают?

— У меня недавно были две подруги: одна из Москвы, другая приехала из Латвии. Я не хочу, чтобы мама или муж сюда приезжали. Мне потом только тяжелее будет их отпускать.

— Как вы вышли на адвоката Ивана Павлова?

— Мама нашла в интернете сайт общественной организации «Мемориал», там про него и прочитала, сказала мне, и я послала ему письмо из колонии. Это моя единственная надежда.

— Вы слышали про Ильдара Дадина и то, что с ним случилось в колонии в Сегеже?

— Нет, а кто это?

— Это первый осужденный в России по статье о нарушении порядка проведения митингов. Он рассказал, что в их колонии пытают людей. У вас в ИК-3 происходит что-то подобное?

— Нет, конечно (улыбается).

— С тех пор, как о вашем деле стало известно, вы как-то чувствуете резонанс вокруг себя?

— Нет. Знаю только, что «Комсомольская правда» про меня писала, мне девчонки из отряда сказали.

— На какой исход дела вы надеетесь?

— Я не знаю. Не верю, что это происходит со мной. Я всегда была законопослушным гражданином, на мне ни одного штрафа не было. До сих пор не верю.

1 декабря адвокат Оксаны Севастиди Иван Павлов подал в Краснодарский краевой суд апелляционную жалобу, адресованную в Верховный суд, а также ходатайство о восстановлении срока на обжалование приговора. По его словам, вопрос о восстановлении срока обжалования должен решиться уже на этой неделе. Предыдущий адвокат Севастиди Руслан Зурнаджян не подал апелляцию на приговор, в связи с чем срок обжалования истек.

Спецоперация в море: Украина попыталась вернуть незаконно отобранную Россией буровую

По украинским СМИ

По пиратскими законами действуют российские военные в морской акватории. Лишь за несколько десятков километров от украинского берега военный корабль России дерзко кружит вокруг украденных украинских объектов.
Говорится о так называемых "вышках Бойко" – газодобывающих платформах, которые россияне присвоили себе во время оккупации Крыма. По международным законам, такие действия можно трактовать как "вооруженную агрессию". На этот раз в поединке с Россией за украденное имущество Украина использовала необычный ход. Об этом говорится в сюжете программы ТСН.Неделю. Одесское газовое месторождение находится на материковом шельфе. Само название указывает – месторождение ближе к Одессе, чем к Крыму. "Они воруют, это экономическая зона Украины. К Крыму – 184 км, до материковой Украины – 80 километров", – говорит председатель правления ГАО "Черноморнефтегаз" Светлана Нежнова. Но газ здесь качает не Украина, а Россия. Наглость агрессора невероятная: украинский газ из украинского месторождения воруют с помощью украденного украинского имущества и продают на украденном у Украины полуострове Крым. "С Одесского месторождения они выкачали три миллиарда кубометров", – говорит Нежнова. Посреди моря платформа светится как новогодняя елка. И как только там заметили украинский сторожевик, свет сразу выключили. На украденной вышке переполох, это слышно из радиоперехвата. В разговорах употребляют слово "азимут", которое моряки не употребляют. Поэтому есть подозрения, что на платформе военные. На борту платформы морские пограничники видят надпись "Крым-1". Но автоматическая идентификационная система буровой вышки выдает совсем другое название. Под фальшивым названием ничто иное, как украинская платформа. Под названием "Крым-1" скрывается буровая установка "Украина". Новейшая, самая совершенная и самая дорогая из двух "вышек Бойко". Крупнейшая из четырех платформ, с помощью которых россияне воруют газ из украинского месторождения, где есть 22 млрд кубометров газа, три из которых Россия уже украла. Читайте также Россия незаконно добывает на шельфе Черного моря 2 миллиарда кубометров газа в год – "Черноморнефтегаз" Экипаж размышляет, можно ли высадить следственных и допросить людей на платформе. К этому готова и штурмовая группа. Скрыть людей с оружием россиянам не удается. Мощная оптика разведчиков видит вооруженных людей на платформе. "Вооруженные люди не дают возможность подойти ближе, чем на расстояние выстрелов, высадиться и провести опрос", – говорит первый заместитель начальника штаба ОЗМО Иготь Запьянцев. "На вышках есть наличие неизвестных вооруженных лиц, правовой статус которых для меня является неясным", – говорит начальник отдела военной прокуратуры Северного региона Эдуард Плешко. Кто хозяйничает на украинских вышках, хорошо видно на фото, которые выложили в соцсетях бойцы 25-го отдельного полка спецназначения Главного разведуправления российского генштаба. На фото один из них вызывающе позирует на украденной у Украины собственности. Украинская сторона избегает обострения. Допрос решают проводить дистанционно. Платформа молчит. Но вот вместо ответа появляется военный корабль. Враг начинает играть мускулами. На поддержку выслали корабль с ракетным вооружением на борту. Его позывной – "Бугель 868". Это российский военный корабль Черноморского флота, название "Пытливый". Он пробует пересечь курс украинского корабля. Это не просто опасный маневр. "Пытливый" грубо нарушает международные правила судоходства и подплывает слишком близко. Свой крайне враждебный агрессивный маневр россияне пытаются объяснить внезапным выходом из строя рулевого оборудования. Доказать, что россияне врут, на таком расстоянии невозможно. Читайте также ГПУ зафиксировала, как Россия использует буровые платформы Украины в Черном море Если в теории представить себе морской поединок между таким кораблем, как "Пытливый", и в два раза меньшим украинцем "Григорием Куропьятниковым", преимущество будет за россиянином. Но это только на первый взгляд. "В своих маневрах мы были лидерами, и он не ожидал такого подхода от нас. Все зависит от первого выстрела, а он был за нами", – говорит командир артилерийской и минноторпедной БЧ Александр Киглюк. На борту украинского корабля, кроме артиллерийского оружия, есть не менее мощное. Юридическое. Его удалось применить "на полную". Прокурорский десант, хоть и не высадился на платформу, но зафиксировал грубые нарушения международного права. В частности, украденные платформы работают на украинском шельфе с фальшивыми названиями; незаконную добычу украинского газа незаконную добычу украинского газа прикрывают российские военные корабли; на "вышках Бойко" – позиции российских спецназовцев, которые ведут себя, как пираты. "Установлен скрытый характер их деятельности, маскировки, по приказу их руководителя", – рассказывает начальник отдела военной прокуратуры Южного региона Украины Эдуард Плешко. Документы не наносят удар немедленно. И, как известно, они не горят. Рано или поздно бумаги попадут в международный арбитраж и Россию заставят заплатить сполна. "Может быть принято решение об аресте имущества Российской Федерации, находящегося за границей", – объясняет председатель правления ГАО "Черноморнефтегаз" Светлана Нежнова.

Подробности читайте на УНИАН: http://economics.unian.net/energetics/1660386-spetsoperatsiya-v-more-ukraina-popyitalas-vernut-nezakonno-otobrannuyu-rossiey-burovuyu-platformu.html

Новые русские войны: почему это нормально



Ирина Алкснис
Несколько дней назад фоном к важным и значительным новостям прошла негромкая информация, что в Сирию направлен отряд российских саперов для разминирования освобожденных районов восточного Алеппо. В соответствии с уже сложившейся традицией Минобороны сопроводило новость симпатичным видеороликом.

Вот так, тихой сапой, почти незаметно произошел кардинальный сдвиг общественного восприятия одной из самых сложных (и потенциально опасных) тем для России – участия страны в войнах и военных кампаниях.

Любая великая держава (или претендующая на таковой статус страна) вынуждена регулярно воевать. Нередко это происходит по сложно сконструированным и неочевидным для широких масс причинам, скрывающимся за стандартной формулировкой «защита национальных интересов». Это непреложный закон природы из той же серии, что солнце восходит на востоке.

России всю ее историю это правило в полной степени касалось. А вернее, ее оно касалось больше, чем кого бы то ни было другого. Немногие страны могут похвастаться таким соотношением «военных» и «мирных» периодов в истории в пользу «военных». А учитывая, что большая часть войн, которые вела Россия, носила оборонительный характер, восприятие воюющего состояния страны как нормального было вполне распространенным и доминирующем в отечественном обществе.

Однако XX век внес в это положение вещей очень серьезные коррективы. Причин тому было множество, но главные назвать легко.

Во-первых, совершенно колоссальные людские потери, понесенные страной в ходе Гражданской и Великой Отечественной войны. Российское (тогда еще советское) общество, пусть даже и не осознает этого, до сих пор тяжело травмировано тогдашними безумными потерями населения, и со второй половины XX века едва ли не впервые в истории начало ценить собственные жизни, жизни своих солдат.

Во-вторых, подвиг Великой Отечественной войны, которая задала запредельно высокую планку того, что граждане страны стали считать достойным поводом для войны: если уж воевать и отдавать свои жизни, то только за такое.

В-третьих, ошибка советской идеологии, которая сформировала весьма неудачную пропагандистскую конструкцию в данном вопросе, основываясь опять-таки на Великой Отечественной как воплощении единственно достойного подхода к войне. В результате большинство советских послевоенных военных (извините за каламбур) операций и кампаний либо скрывались от общества, либо, если скрыть их было невозможно, прикрывались стандартной (не убеждающей и, по сути, лицемерной) формулировкой про «исполнение интернационального долга».

Исход известен. Война в Афганистане стала одним из важнейших «гвоздей», забитых в крышку гроба СССР.

Первая Чеченская, которая велась разваливавшейся армией с предательским политическим руководством и с огромными потерями молодых призывников, усугубила эффект.

Российское общество заполучило тяжелейший комплекс «лишь бы не было войны», а это смертельно опасное для страны, и тем более великой державы, состояние умов граждан.

Постепенные и очень медленные изменения данного положения вещей начались давно.

Первой «ласточкой» стала Вторая Чеченская война, а затем последующая многолетняя контртеррористическая операция на всем Северном Кавказе, когда российское общество доказало, что его не сделать жертвой стокгольмского синдрома. На волну террора оно ответило не готовностью задобрить экстремистов и пойти им на уступки, а поддержкой государственной политики, направленной на выжигание терроризма всеми возможными способами.

России пришлось заплатить за эту политику тысячами жизней (и по сей день приходится платить, учитывая регулярно приходящие новости о гибели российских силовиков на Кавказе), но общероссийский консенсус, что общественные безопасность, достоинство и суверенитет того стоят, прочен вот уже более 15 лет.

Вторым важнейшим событием на этом пути стала, безусловно, война в Южной Осетии, поскольку это был первый за очень много лет конфликт за границами России с участием российской армии.

Обстоятельства Восьмидневной войны помогли преодолеть немалую часть поздне- и постсоветской травмы «Зачем нам вообще воевать в чужих странах?». Выяснилось, что российское общество по-прежнему живет идеями высшей справедливости и готово платить, в том числе жизнями своих граждан, за их отстаивание.

Другое дело, что восьмидневный конфликт в Южной Осетии оказался прямо-таки оптимальной для российского общества «психотерапией»: маленькая победоносная война с относительно небольшими потерями и с очевидной, справедливой и адекватной для российского общества целью участия в ней.

Однако последние годы этот процесс перешел на качественно новый уровень, в первую очередь в связи с сирийской операцией.

Сирийская кампания изначально сосредотачивала в себе самые жуткие кошмары российского общества, связанные с войной – затяжная военная операция на другом конце света, с неочевидными рядовому гражданину целями, большими потенциальными потерями и огромными финансовыми затратами. В общем, всем тем, что для российского общества символизирует война в Афганистане.

Но вместо того, операция в Сирии обеспечила качественный перелом восприятия зарубежных военных кампаний российской армии. Она задала их новый стандарт, который российское общество не просто приняло, но и поддержало.

Ключевыми принципами стали следующее.

1. Бережное отношение к людям

И это не пустые слова. Никогда в истории Россия не проявляла такого бережного – во всех смыслах – отношения к собственным военным. Крайне низкие потери личного состава говорят сами за себя.

При этом для участия в военных операциях привлекаются только люди, выбравшие военную службу своей профессией – контрактники и офицеры. Одна из самых больных тем – служба и гибель призывников в «странных» великодержавных войнах – закрыта.

2. Насколько возможно честное и прагматичное объяснение мотивов военной кампании для общества

Если с южно-осетинской или крымской операцией особых объяснений обществу не требовалось из-за давней эмоциональной связи России с этими регионами, то такие кампании, как сирийская, нуждаются во внятном объяснении для общества в их необходимости. При этом высокие идейные мотивы больше не работают и не выглядят убедительными.

В результате российскому обществу был дан сразу ряд внятных и весьма прагматичных объяснений, зачем Россия влезла в чужую для нее войну на другом конце света: от борьбы с исламистами (что лучше делать не на своей территории) до чисто экономических соображений.

Общество их приняло и признало адекватными.

3. Постепенное внедрение, как в российском обществе, так и за рубежом, установки, что военные операции российской армии за границей вновь становятся обыденной частью мировой политики

Именно с этим связано заметное изменение в информационном освещении действий российской армии. Какой огромный резонанс вызывали первые пуски «калибров» из Каспийского моря или бомбовые удары по боевикам Ту-160 год назад. Как масштабно и подробно с массой деталей освещалась саперная миссия в Пальмире.

Теперь же какие только военные средства не используются в России в Сирии, но никакого ажиотажа это больше не вызывает, это стало привычным: у нас эти калибры/авианосцы/тяжелые бомбардировщики вечно где-то летают/плавают/стреляют/бомбят – это нормально.

В итоге, помимо важных и высоких геополитических задач сирийская операция уже совершила еще один важнейший прорыв. Она вернула российскому обществу истинно великодержавное отношение к военным кампаниям за рубежом – спокойное и прагматичное: если надо и выгодно стране, то почему нет.

По сути, сирийская кампания сняла у России тяжелую психологическую травму войн XX века.

Теперь самый интересный вопрос заключается в том, осознают ли наши геополитические «партнеры» произошедшую перемену и то, насколько значимый новый фактор появился на великой шахматной доске?