December 9th, 2016

Макларен подкрепил обвинения российских атлетов «научными фактами»


Только что на пресс-конференции в Лондоне Всемирное антидопинговое агентство представило итоговый доклад по теме допинга в российском спорте. В этом уникальном докладе говорится, что более 1000 российских спортсменов более чем 30 спортивных дисциплинах были частью тайной обширной допинговой схемы, которая затрагивала зимние, летние Олимпийские игры, а также Паралимпиаду. И крайне важным моментом является то, что реализация этой схемы была централизована.
Ко мне в студии присоединяется спортивный ведущий CNN World Sports Алекс Томас. Он расскажет нам последние подробности. Первая часть этого доклада была и так весьма осудительной. Но, похоже, что вторая часть ее даже немного превзошла.

АЛЕКС ТОМАС, ведущий CNN: Основной акцент во втором докладе сделан на тех же аспектах, что и в первом. Однако профессор Ричард Макларен – выдающийся канадский профессор юриспруденции, которому было поручено составить оба эти доклада – попытался добавить больше научных данных, неопровержимых фактов в поддержку этих обвинений, которые шокировали спортивный мир в июле этого года и омрачили начало Олимпиады в Рио в августе.

Он это сделал, поскольку после публикации [первого] доклада WADA на его основании рекомендовала отстранить всю олимпийскую сборную России [от участия в олимпиаде]. Но МОК не последовал этой рекомендации от своего же антидопингового агентства, которое он софинансирует. Вместо этого комитет предоставил спортивным федерациям самим решать, могут ли отдельные спортсмены принимать участие в соревнованиях в Рио.

Все легкоатлеты уже были не допущены к соревнованиям в результате ранее проведенного расследования применения допинга российскими спортсменами. В других видах спорта был разнобой, поэтому в Рио присутствовали значительное количество российских спортсменов.

Теперь Ричард Макларен заявляет, что существует достаточно научных фактов – и он это особенно подчеркнул – доказывающих, что все сказанное в первую очередь о Зимней Олимпиаде в Сочи, манипуляциях с анализами мочи и крови, больше нельзя отрицать. Россия пока не признает широкое распространение государственной системы допинга, но соглашается лишь с тем, что ей нужно реформировать антидопинговый процесс. В настоящий момент работа лаборатории и Российского антидопингового агентства все еще приостановлена.

И, возможно, одна из причин, почему Россия все еще формально не признала существование государственной системы допинга, заключается в том, что МОК, если так можно выразиться, позволил ей уйти от ответственности и заявил, что предоставит спортивным федерациям право принимать индивидуальные решения. Но теперь существует такое множество доказательств, указывающих на государственную систему допинга. Что это будет значить для будущего российского спорта и спортивных организаций?

АЛЕКС ТОМАС: Разумеется, это упрек в адрес Международного олимпийского комитета. Его возглавляет немец Томас Бах, который, как нам известно, доброжелательно относится к Владимиру Путину. И в прошлом некоторые обвиняли МОК, что отчасти именно по этой причине они заняли довольно мягкую позицию по отношению к России или попытались избежать принятия решения об участие России в Олимпийских играх в Рио.
Нам известно, что МОК уже посоветовал спортивным организациям, которые планирует соревнования в России в следующем году, разработать альтернативный план. Так что, естественно, все будут внимательно изучать вторую часть доклада Макларена, и события будут развиваться дальше.

Украинской сверхдержаве быть! Саакашвили насобирал почти 3 тысячи долларов на этот проект


Экс-губернатор Одесской области Михаил Саакашвили заявил, что ему уже перечислили 70 тысяч гривен на продвижение его новой политической силы «Рух новых сил», целью которой, согласно его недавнему заявлению, является строительство украинской сверхдержавы.

«Мы хотим с самого начала строить честные взаимоотношения с государством и объявляем о начале сбора средств на развитие движения новых сил и реализацию наших амбициозных планов по превращению Украины в сверхдержаву» Regnim.ru

Наблюдатели обратили внимание, что практически одновременно с объявлением Саакашвили о начале успешного сбора денег, в интернете появилось и другое объявление – его соратника Сакварелидзе о наборе на работу в новое движение «девушек с опытом».


Таким образом, напрашивается вывод о том что «строительство сверхдержавы» а-ля Саакашвили уже началось и она, по своим сексапильным очертаниям, будет очень похожа на его личный гарем.

Так что, граждане «незалежной» Украины, спешите отдать свои последние копейки на новое движение нерастраченных половых сил бедового грузинского комбинатора и его сексуально озабоченного окружения. Да не оскудеет рука дающего!

А ТЕПЕРЬ ЦЕЛУЙ МОЙ САПОГ


— А теперь целуй мой сапог.

Сияющий кончик сапога осторожно ткнул в лицо: целуй.

Не увернуться от сапожного сияния. Не повернуть лица. Не повернуть, потому как руки заломили за спину и все выше тянут. Понемногу. И боль понемногу скользит к тому пределу, после которого крик не сдержать. А кричать ей вовсе не хочется. Она так и решила: не кричать.

В былые времена, когда в парусном флоте матросов линьками пороли, каждому в зубы тряпку совали, чтоб не орал. Но прошли те славные времена. Теперь в рот резиновый мячик суют, когда расстреливают в крытой тюрьме. А если расстрел на природе, так мячик в рот не суют — ори сколько хочешь. Ори в свое удовольствие. А уж если бьют или руки ломают, то крик не пресекают, но требуют. Крик выбивают. Мода такая. Вообще пытка без воплей — неудавшаяся пытка. Неполноценная. Как пиво без пены.

Им же хотелось, чтоб удалась пытка. Им хотелось, чтобы она кричала. Потому ее руки они легонько тянут все выше.

А в расстрельном лесу весна свирепствует. Бесстыжая такая весна. Шалая. Распутная. И каждая прелая хвоинка весной пропахла. Жаль, что к запаху хвои лежалой запах ваксы сапожной подмешан. Запах сапога чищеного. И сапог тот незлобно, но настойчиво в зубы тычется: ну, целуй же меня. И голос другой, — ласковый почти, подсказывает:

— Цалуй же, дурочка. Чаво тебе. Пацалуй разочек, мы тебя и стрельнем. И делу конец. И тебе не мучиться, и нам на футбол не опоздать. Ну, а то, сама знаешь, — сапогами забьем. Цалуй…

Хорошо раньше было. Раньше говорили: «Целуй злодею ручку». Теперь — сапог. В былые времена перед казнью исполняемому и стакан вина полагался. Теперь не полагается. Теперь только исполнители перед исполнением пьют.

И после. Весь лес расстрельный водярой пропитался.

Руки подтянули еще чуть. Так, что хрустнуло. Попалась бы рядом веточка какая, то вцепилась бы она в ту веточку зубами да крик и сдержала бы. Но не попадается в зубы веточка. Только мокрый песок и хвоя прелая. А руки уже так вздернули, что дышать можно только в себя. Выдохнуть не получается — глаза стекленеют.

Чуть руки отпустили, и выдохнула она со всхлипом. Думала, что, еще руки чуть отпустят. Их и вправду еще чуть отпустили, но тут-то ее и ахнуло сапогом ниже ребер. Так ахнуло, что боль в руках отсекло. И вообще все боли разом заглушило.
Одна большая новая боль потихоньку сначала просочилась в нее, а потом хлынула вдруг, наполняя. И переполняя. Хватает она воздух ртом, а он не хватается.

Руки ее бросили. Они плетьми упали. Ей как-то и дела нет до своих рук. В голову не приходит руками шевельнуть. Ей бы только воздуха. Продохнуть бы. И вроде уже схватила. Только изо рта он внутрь не проходит. Тут ее еще раз сапогом ахнули. Не тем сверкающим. Сверкающий — для поцелуев. Другим ахнули. Яловым. Яловый тяжелее. Может, и не так сильно ахнули. Только от второго удара зазвенели сладко колокольчики, и поплыла она спокойно и тихо в манящую черноту. Уплывая, слышала другие удары — редкие и тяжкие. Но было уже совсем не больно, и потому она улыбалась доброй светлой улыбкой.

Потом лежала она уткнувшись лицом в мокрый песок, в прелую хвою. Было холодно и нестерпимо мокро. Шинель сорвали, облили водой. По пролескам снег еще местами лежит. Потому холодно на земле. Если водой обольют. Медленно-медленно она выплыла из той черноты, из которой вроде бы не должно быть возврата. Не хотелось ей возвращаться оттуда, где запахов нет, в запах подснежников, в запах весны, в запах чищеного сапога.

Но вынесло ее. Плывет она голосам навстречу. И голоса к ней плывут:

— Блядь, на футбол опоздаем.

— Кончай ее, командир. Не будет она сапог целовать.

— Заставлю.

— «Спартачку» сегодня хвоста надрать бы…

Она в блаженство вернулась. И не хотелось ей шевелиться. Не хотелось выдавать себя, не хотелось показать, что вот она уже снова тут у их ног лежит. Они-то спешили. А она не спешила. Ей некуда больше спешить. Даже на футбол. Ей бы лежать тихо-тихо и долго-долго. Мокрая ледяная одежда ей в сладость. И колючие хвоинки периной пуховой. И захотелось ей высказать неземное блаженство словами человечьими. Но получилось лишь сладостное: Ахх!

А они услышали долгий стон.

— Я же говорил, не до конца мы ее.

И ударило ее, обожгло, ослепило-оглушило. Потом поняла: это они еще одно ведро выплеснули. И вновь сапог сияющий у лица: целуй. Долго она его рассматривала. У самых глаз сапог. Потому рассматривать удобно. Ни одной трещинки на сапоге. Отполирован так, что вовсе даже и не черный, но серебряный. Так близко сапог от лица, что можно различить не только запах ваксы, но и запах кожи. Новый сапог. Поскрипывает. По рантам хвоинки налипли и мокрого песка комочки. Великолепие сапога этим не нарушается, но подчеркивается. Голенища — стоячие. Вроде как металлические. Между головкой сапога и голенищем — складочки. Но видны едва. Почти незаметные складочки.

Начальственный сапог. Можно на носителя такого сапога не смотреть. Лишь увидишь такой сапог, тут же опусти глаза долу — перед тобою ба-а-альшой начальник. А еще можно в таком сапоге свое отражение уловить. Увидела она себя в сапоге. Поначалу даже не сообразила, кто это так синяками изукрашен, кто это ртом разбитым кривит. Потом узнала. Мысли в голове ее идут одна за одной, медленно-медленно. Точно караван верблюдов в пустыне. Интересно, каков он на вкус, этот сапог?

И вдруг запах сапога стал ее злить. Вскипая, внутренняя глубинная ярость подступила к горлу и вырвалась еле слышным рыком. Лицо ее на песке. Никто не смотрит в ее лицо. А если бы посмотрел, то отшатнулся бы, увидев, как легко и просто с современного человека, с худенькой девочки сошли легкие наслоения тысячелетий цивилизации, и осталась неандертальская девочка-людоед со страшными синими глазами. Только что была правильная комсомолочка. Стала девочка-зверь. Озревела она ликующим победным рыком и, разогнувшись могучей пружиной, бросилась на сверкающий сапог, охватывая обеими руками.

Она бросилась, как бросается удав-змееед на трехметровую королевскую кобру: накрывая жертву сразу и полностью. Она бросилась с тем клокочущим в горле ревом, с каким юная львица бросается на своего первого буйвола. Она знала, как ломать человеческие ноги: левый захват и толчок плечом ниже колена. Человек редко распределяет равномерно свой вес на обе ноги. Чаще переминается с ноги на ногу, перемещая нагрузку с одной на другую. И важно броситься именно на ту ногу, на которую в данный момент большая нагрузка.

У нее получилось.

А еще важно, толкнув под колено плечом туда, где нервов узел, всем своим весом удержать вражью ступню на земле. Если удастся — минимум один перелом гарантирован. Веса в ней немного. Но техника…

Ступню его она на земле удержала, и потому у самого ее уха в полированном голенище затрещали, ломаясь, кости. Он валился назад с протяжным воем. Она знала, что внезапная потеря равновесия — одна из двух основных причин панического страха. Он был сокрушен. И не боль ломаемых костей, но страх был причиной его воя.

Ей бы в этот момент броситься еще раз. На лежачего. На горло. Горло она бы перегрызла. Но она не подумала о горле.

Ей ненавистен был сапог, и именно в него она вцепилась зубами. Туда, где чуть заметные складочки.

Ей больше не надо беречь свои зубы. Жизнь ее уже отбивала последние мгновения. Потому мысль — не о своих зубах, но о сапоге, который она должна не только прокусить, но растерзать, разметать вместе с кусками мяса по весеннему лесу. Рот ее кровью горячей переполнило. Только не знала она: его это кровь или собственная.

Ее били. Но удары — эхом в теле. Без боли. Так бывает, когда на телеграфном столбе сидишь, по которому лупят кувалдой: столб дрожит, а тебе не больно.

Потом снова была звенящая тьма. Потом она вернулась из тьмы. Но уже не свирепой неандертальской красавицей, но комсомолкой Настей Стрелецкой. Настей Жар-птицей. Ее тащили к яме. Она знала — на исполнение. Она смеялась над ними. Она знала, что победила. Правило старое: хочешь легкой смерти — целуй сапог. Не хочешь целовать — смерти легкой не получишь. Они не сумели заставить ее кричать. Они не сумели заставить ее целовать сапог, и все же она отвоевала себе право легкой смерти. Она победила их. Она знала это. И они знали.

Ее тащили за руки, а ноги — по песку. По кочкам. По ямкам. По кореньям.

Разинула пасть могильная яма. Посыпались в яму комья мокрого белого песка из-под яловых сапог исполнителей. И увидела она разом всех тех, кого, расстреляли сегодня. Теплых еще. Парит яма, отдавая весне тепло человеческих тел.
Много тел в яме. До краев. Все мертвые глаза разом на нее смотрят. На живую.

Пока живую.

Угнули ей голову над ямой: рассматривай содержимое. И корешки сосновые рассматривай, и лопаты на отвале песка, и головы, головы, головы с раскрытыми ртами, с высунутыми языками, с полуприкрытыми теперь уже навеки глазами. И не думала она, не гадала, что уйти из этой жизни выпадет под звуки бессмертного вальса «Амурские волны». Но выпало так. Где-то далеко-далеко за березовой рощей, за лесным озером тихо струилась мелодия. И никто не слышал ее. А она слышала.

Она знала, что это именно та мелодия. Что это для нее. Что вальс гремит и зовет ее не уходить. Но она-то знала, что пришло время уходить. Уходить в кучу переплетенных мягких тел. Уходить из одуряющих запахов весны в запах спекшейся крови, в запах мясной лавки, в запах мокрого песка и сосновых корней.

А ведь все для нее так славно начиналось. Впрочем, и завершается неплохо: не забита сапогами, но расстреляна.

Расстреляна.

Главное в жизни — умереть правильно. Красиво умереть. Всем хочется красиво жить. Но каждому все остальные мешают жить, как хочется. А умереть красиво никто не мешает. И этим надо пользоваться. Но мало кто пользуется. А она возможностью умереть красиво воспользовалась. И удалось.

А время остановилось. Застыло. Потом пошло вновь медленно-медленно. Над правым ее ухом лязгнул пистолетный затвор. Этот лязг она узнала: «Лахти Л-35».

И грянул выстрел.

Отрывок из книги Виктора СУВОРОВА «КОНТРОЛЬ»

Памятка юному революционеру


Уперто с одного из украинских форумов в период «майдан 2014»
Дорогой будущий революционер, я понимаю, что тебя конкретно заебал текущий режим, чем — не знаю, но полностью уверен, что он тебя заебал. Тем более, что все вокруг говорят и пишут, что во власти окопались полные пидорасы, что ты раб и пора скинуть рабские оковы, показать что ты не быдло и не раб, что ты сам ковец и жнец своей судьбы.

Итак, оглянись и посмотри — действительно ли тебя это касается? А то ведь окажется, что ты живешь вполне себе прилично, что у тебя на столе приличный ноут, в кармане не дешевый смартфон, где ты черпаешь новости о угнетении народа из фейсбука и ЖЖшек, на прикроватной тумбочке iPad, ты только что вернулся из отпуска с заграничного курорта, тут еще бензин подоорожал, надо ремонт в своей квартире закончить… Действительно ли тебя кто-то угнетает?

Если ты спокойно пишешь в своей уютной ЖЖшечке и фейсбуке гадости и правду про свой кровавый режим, а к тебе в дверь не стучится этот кровавый режим, угнетающий свободу слова, то что это значит? Либо режиму насрать на тебя, а значит не такой уж он и тоталитарный, либо тебе позволяют это делать, ведь свобода слова все таки! Что такое тоталитарный режим ты не знаешь, потому что ты не боялся на кухне даже анекдот про власть рассказать из боязни, что завтра тебя вызовут на допрос. Что ты вообще знаешь о кровавых режимах? Спроси себя об этом, читая это с экрана айпада или смартфона, сидя в уютной аудитории института.

Если ты считаешь, что надо двигать задницу свою на баррикады, свергать строй, то обязательно прочти умные книжки, полистай историю других революций и особенно те части, которые касаются событий, которые идут после революции — экспроприация, погромы, беспорядки, подъем преступности, крах экономики и прочее, прочее, прочее. Подумай на пару шагов вперед — как ты собираешься с этим жить? Конечно, ты скажешь, что мы другие и у нас такого точно не будет. Так говорили во всех революциях — свобода, равенство, братство. Но в итоге почему-то интеллигенцию «уплотняли» в их особняках и просторных квартирках, почему-то бедный народ считал, что негоже, когда в стране разруха, иметь семь комнат и так далее.

Допустим что у тебя действительно все хреново, и ты так жить дальше не можешь. Пожалуйста, подготовься к тому, что тебя могут убить или посадить в клетку как жирафу. И это не слова, тебе стоит осознать это вполне осязаемо — посмотри на своих детей в последний раз, обними и поцелуй жену, представь себе, как они будут жить без тебя, будут носить тебе либо цветы на могилку/постамент героя или передачки в тюрьму, объясни им, что ты идешь завоевывать им светлое будущее, в котором им придется выживать. (тут следует прочесть занимательную брошюру «Никогда не ходи ломать преступные государства», автор очень хорошо в красках описал все то, с чем может столкнуться вдова такого революционера)

Я надеюсь, что в момент объяснения ты сможешь объяснить, почему ты идешь, что ты собираешься построить. Если ты говоришь, что ты идешь свергать ненавистного тирана, то будь готов к вопросу — а что дальше? Как мы будем дальше жить, что строить и на что? На ура-патриотизме далеко не уедешь, далекие революционные годы говорят, что для этого нужна раб.сила и деньги.

Кстати, если именно так тебе говорят твои новоиспеченные лидеры, что они идут свергать тирана и не могут внятно объяснить, как они планируют жить дальше без него, то лучше всего тебе остаться дома и запастись крупами, консервами и пулеметом, потому что потом выяснится, что для более-менее житья надо что-то жрать, а жратвы на всех может не хватать, поэтому придется делиться. Для этого тебе понадобится пулемет, чтобы эту жратву охранять.

Опять же — хорошо подумай, ну свергли тирана, а кто встанет на его место. Пойми — слово «народ» не означает, что все дружно, толпой в 30-40 миллионов будут править государством. Вспомни — вы даже на своей лестничной площадке не всегда можете придти к общему пониманию, что лучше сделать для двора. С чего же толпа в 30-40 миллионов смогут что-то сделать? Поэтому у тебя должен быть явный лидер, которого ты хочешь видеть во главе нового правительства. И этот лидер тебе должен обещать конкретную программу действий, а не просто вздернуть всех козлов и пидорасов на столбах. Нет, я понимаю, что тебе очень хочется их там увидеть, но тебе не хочется это увидеть, держась за живот от голода и трясясь от холода в своей квартире вместе еще с подселенными к тебе революционерами.

Запомни — если тебя зовут только для того, чтобы свергать одного пидораса, то это всегда означает, что тебя зовет на это другой пидорас, которому очень хочется сесть на его место. Помни потом, когда ты будешь возмущаться «ну как же так?! я тут воевал, а в итоге…», да, в итоге на место одного пидораса придет другой. И только потому, что ты не спросил себя — а чего собираемся построить-то? А ничего! Так что не сокрушайся — ты добился того, чего и хотел в самом начале — скинуть пидораса с трона. Далее — не твоего ума дело.

Ну и еще — когда ты будешь в толпе, на баррикадах, то не строй себе иллюзий — у тебя бронежилета нет (если ты им не обзавелся заранее), поэтому никакой деревянный щит тебя не спасет. Конечно, в одном ты можешь быть уверен точно — стрелять в тебя начнут только тогда, когда ты сам возьмешь в руки нечто, напоминающее оружие, да и то, если ты начнешь из него шмалять. Ментам и войскам очень не нравится стрелять в людей — их оружие все номерное, пули легко определяются, и без приказа стрелять — проще себе в голову пулю пустить, чем в толпу. Не важно чья сторона победит, но мента или солдата посадят, если он это задумает сделать без приказа. А вот кто тебя застрелит без ноты сомнения — так это тот, кто тебя и звал на баррикаду, или кто-то из толпы, случайно промазав.

Что, у тебя коротит в мозгах? Ты не понимаешь, почему тебя застрелят скорее всего свои же? Объясняю — без жертв не бывает революций. Ты еще не прочел умные книжки, как тебе советовалось ранее? Нет? Почитай — невинные жертвы кровавых режимов сплочают народ, они заставляют его брать в руки оружие. Поэтому всегда на всех революциях работают снайперы. Они бьют всегда в обе стороны — в сторону вояк или ментов и обязательно в сторону толпы. Причем ментов валить они не особо стараются, а вот в толпу они бьют очень прицельно. Герои нужны пидорасам дорвавшимся до власти. Они будут цветочки им к памятнику носить, произносить громкие речи, распевать гимны, торжественно молчать… а затем пойдут пилить бабло и пить водочку под икорочку, не чокаясь.

Да и вообще — запомни, как только появились призывы к оружию, то вали от греха подальше. Это означает, что завтра кого-то пристрелят. И скорее всего пристрелят кого-то из толпы. Нет, ты можешь оставаться и надеяться не вытянуть свой счастливый билет, шансы у тебя приличные. Но пойми, что удивиться выигрышу в этой лотерее ты не успеешь.

Что будет после революции? Ну как всегда — осознание того, что денег нет (а иначе зачем ты поперся на баррикады, не от хорошей жизни же?), деньги нужны, их никто просто так не дает. И тут вариантов немного — либо их должны будут отнимать у тех, у кого они еще остались, либо их будут просить у других пидорасов из других государств, а те пидорасы не занимаются благотворительностью, они их дают под залог, под требования, под то, чтобы ты впахивал и не задавал никаких вопросов. Так что богатой и сытой жизни в ближайшие пять-десять лет после заварушки под названием революция ожидать не стоит. Стоит начать ковырять дырочки в ремне.

Если же после революции не будет сразу наведен порядок, то дяди, у кого интересы в стране вполне материальны, обязательно найдут стопятьсот способов и доводов, чтобы это все пресечь на корню. Иногда некоторые из них под видом поисков оружия, террористов, фашистов, смутьянов вводят войска. И войска эти не хотя гибнуть под пулями идиотов, решивших, что на них напали — они палят в ответ не раздумывая. Поэтому, если тебе не хочется их видеть, то надо после победы спокойно топать до дому и заниматься своим хозяйством, а не продолжать бегать, как сумасшедший, размахивая флагом в одной руке и отобранным автоматом у мента в другой с криками «грабь награбленное!» и «режь жидов, спасай Рассею».

Надеюсь ты уже все осознал и десять раз подумал, да? Что??? Так жить нельзя? Да, нельзя, согласен. Поэтому во всех демократических странах (не будем сюда приплетать Египет, Сирию, Ливан) революции делаются на выборах, а не с ружьем в руках. Во всех Европах отлично выучили этот урок, посмотрев на Россию, которая прошла аж пять революций за последние сто лет. Да, они митингуют, но потом расходятся по своим уютным домам. Их партии ведут активную работу, избиратель думает головой, а не жопой. Он голосует за кого-то, а не против. И только тогда, когда народного кандидата нагло прокатывают, вот тогда он идет на баррикады с вполне ощутимыми требованиями справедливости его выбора.

Как говорится, ты должен понимать, что утром — деньги, а стулья — вечером. И никак наоборот. Я надеюсь, что ты хоть что-то понял, из того, что тебе сказали.

Дорого и гнусно


Дмитрий СТЕШИН
Пока в российских ресторанах стараются «распушить хвост», в других странах хотят просто сытно накормить
Корреспондент «КП» попытался понять - почему в российских ресторанах нам подают такие нищенские порции за огромные деньги? И главное, почему в других странах все по-другому?

Давно живу, давно заметил: чем беднее страна, тем больше ресторанные порции. Если в Дамаске еда свисает с тарелки, то в какой-нибудь Харасте - со стола, и ты не можешь смотреть в глаза официанту, оставив поданное блюдо почти не тронутым. Не влезло. Поэтому, ты вскакиваешь внезапно и говоришь товарищам полную чушь - "Пойду машину погрею". На улице +30. В тени, разумеется. Ты быстро уходишь, тебе почему-то стыдно.

Такая же чушь с едой творится в нищем Эль-Саллюме, где всего одна улица, номер в караван-сарае стоит 50 рублей, а с мраморной набережной выкидывают в море тухлую баранью требуху. Вокруг безжизненная пустыня и коровы жуют задумчиво черные полиэтиленовые пакеты. При этом, кормят в единственном ресторане страшно – на убой. То же самое и в Тобруке, и в рыбном ресторане Бенгази, в шоферской столовке в провинциальном турецком Райханли, и тегеранском кабаке с пыльными плюшевыми портьерами телепортированными из 50-х годов. Даже в кабульском шалмане самого последнего пошиба, где нет вилок и ложек - не принято, вас накормят мясом до рвоты и вы уйдете шатаясь и вытирая жирные губы тыльной стороной ладони.
И только в России вас будут потчевать порциями, рассчитанными на карликов с гастритом. Или карликов, с вырезанной частью желудка. Или карликов особой породы – «городской». Меня за такого приняли, в ресторане имени одной известной актрисы, и за 30 долларов подали на стол "карамелизированную тыкву" - богатый такой и единственный шматок тыквы размером с зажигалку "Крикет", прихотливо украшенный кусками порванной булки, с дерзкими дизайнерскими брызгами шоколадного соуса. Булка тоже была особая - из социального магазина, знаете, такая дутая, которая не режется ножом, она либо крошится, либо мнется в блин, а голуби ее не едят принципиально? Брызг шоколадного соуса было ровно шесть. Их нанесли скупой, недрогнувшей рукой. Я считал эти брызги в полном отупении, созерцая гастрономический фейерверк русского хлебосольства. Я указал официантке на несуразность происходящего. Он фыркнула:

- К нам не наедаться приходят!

Крыть было нечем. Наедаются шавермой возле метро, а на Тверской в рестораны ходят не за этим. Я это понял. Это был важный урок.

Дальнейшие мои наблюдения показали, что провинциальные ресторации тоже работают в общем, экономном тренде. Уже кое-где стали супы подавать в чашках – чтобы не заедались особо. Умиляют специальные розетки под салаты – с жульническим, толстенным дном. На две ложки салата. В трепет вгоняет скрупулезный подсчет официантами съеденных тончайших ломтиков хлеба. Буханка проданная по пятирублевым ломтикам превращается в пятьсот рублей, минимум. Десятирублевыми – в верную тысячу! Все как в старой, давно позабытой книге о послереволюционных беспризорниках «Республика Шкид»…

Как патриот своей страны, я долго искал разумные, утешительные объяснения этой патологической общепитовской рачительности: неурожай, нашествие саранчи, пережитки плановой экономики и талонной системы, глинистые и подзолистые почвы, и вообще мы в "зоне рискованного земледелия» живем... Правда, потом я понял, что нет земледелия рискованней ливийского, например. Там растет только верблюжья колючка, а порцию национального блюда - курицы сожженной напалмом на гриле, уестествить просто невозможно в один присест.

Моя гастрономическая выборка из стран "третьего" или "четвертого" мира становилась все больше, а порции в московском общепите все меньше. Может быть мне просто так казалось... Но, так или иначе, больше порции не становились! Российский общепит стабильно играл на понижение. И тогда я понял: Господи, так это же просто жадные жлобы наживаются на дураках, которые к ним ходят! Они же с каждого блюда зарабатывают, как с чека героина, если брать его килограммами прямо на афгано-таджикской границе! Они же, при этом, экономят на всем! На травле крыс и тараканов, на зарплате, за которую только бомжей без гражданства можно нанять, на качестве продуктов, на холодильниках и канализационных насосах! Они же сейчас придут в комментарии к этой заметке и будут ныть: "налоги, сэс-пожарные-менты, аренда в центре, кризис, нет денег на нитки трусы сзади зашить и т.д.".

Люди вышибающие 1500 процентов прибыли с порции (я считал по порции «карамелизированной тыквы» - прим.авт.) или 300 процентов с иных блюд, будут жаловаться клиенту на свою нищету и трудность бизнеса, при этом, не отводя своих пречестных глаз от вашего раскрытого кошелька. И когда ты спросишь такого матерого деятеля общепита с притворным сочувствием: "Васюня, почему бы тебе не найти работу легче? Можно вот битыми тачками торговать, например? Ты пожалей себя, брат! Сгоришь!". Васюня ответит тебе с тяжелым вздохом: "Понимаешь, брат, есть такое призвание - кормить людей дорогим дерьмом с мельхиоровой ложечки!".

Я считаю, что людей, извративших целое духовное явление русской культуры - хлебосольство, когда на стол мечется буквально все, и неважно где это происходит - в трактире или в доме, нужно контролировать и нагибать страшно. За каждое порционное блюдечко с ложкой оливье, за каждую умело нарезанную в кружева соевую сосиску, за мороженые блины из микроволновки по цене килограмма форели. Прессовать, а на все их жалобы отвечать страшным, потусторонним хохотом. И чтобы в следующей жизни, эти рестораторы очнулись в декабре 1941 года, в блокадном Ленинграде, в самом конце очереди за хлебом, за пять минут до закрытия магазина. И чтобы хлеб этот перед ними всегда кончался, а завтра никогда не наступало. Ничего кроме вечных мытарств они не заслужили.
прогулКИНО

Москва в кино. Х/ф "Семнадцать мгновений весны"

Наверное, каждый из нас хоть раз задавался вопросом: Где снимали первый культовый телесериал "Семнадцать мгновений весны"? Немного помучив поисковики вы без труда найдете разбор фильма и увидите места в Германии (бывш. ГДР) и Риге (Латвия), где снимали любимое кино. Но почему-то мало где упоминается, что и Москва послужила декорациями фильма. Мы решили исправить эту ситуацию.

Итак, поехали.

1 серия
Первые кадры фильма. Штандартенфюрер СС Штирлиц, под именем господина Бользена, прогуливался с фрау Заурих в небольшом лесу на берегу очень красивого пруда. Оказывается, эти живописные места снимались у нас, в Северо-Восточном административном округе Москвы, на территории бывшей барской усадьбы, известной еще с ХVI века, — Архангельское-Тюриково.
Проехав по Дмитровскому шоссе от МКАД всего один километр, вы окажетесь в зеленой зоне, где можно отдохнуть от городской суеты и насладиться тишиной приусадебного парка, увидеть довольно редкие для Подмосковья двухсотлетние ясени, дубы-старожилы, вязы, клены разных пород, гигантские сосны. Разнообразие сохранившихся лиственных деревьев придает месту особый европейский колорит. Видимо именно это и привлекло съемочную группу "17 мгновений весны"



Collapse )