January 27th, 2017

Бездомные оккупировали особняк российского олигарха в Лондоне




Члены антифашистского движения расположились в доме за 15 миллионов фунтов.

Три дня живут бездомные в шикарном особняке в центре Лондона, который принадлежит российскому «теневому олигарху» Андрею Гончаренко. Члены антифашистского движения проникли внутрь здания вовсе не тайно. Над входом они вывесили плакат с надписью «Антиправительство США в изгнании».

Гончаренко купил особняк в центральном районе Белгравия британской столицы в 2014 году и все это время он пустовал. Как сообщает английская газета Daily Mail, теперь активисты решили устроить в доме приют для бездомных.

Помимо этого здания, Гончаренко приобрел в Лондоне в течение трех лет еще три дома. Один из них, расположенный в Ридженс-парке, обошелся миллиардеру в 120 миллионов фунтов. Дом, оккупированный бродягами, стоит всего 15 миллионов.

Почему элита в России забанила граждан




Анатолий Вассерман
Всё чаще слышу от людей, давно известных мне как серьёзных и не склонных ни к антироссийщине, ни к каким-либо иным формам паники, критические замечания и жалобы, сводящиеся к одной простой формуле: в Российской Федерации отсутствует обратная связь — от управляемых объектов к управляющим субъектам.

Формы такого отсутствия разнобезобразны. Например, некоторые деятели Общероссийского народного фронта, созданного президентом вроде бы как раз для отслеживания результатов исполнения принятых решений, конфиденциально жалуются: из самой же администрации им рекомендуют не оценивать ни исполнение указов, подписанных президентом в день вступления в должность 2012.05.07, ни решения местных администраций. Лица, связанные с сельским хозяйством и пищевой промышленностью, рассказывают (иной раз даже публично), какими — в том числе и общеизвестными ещё с советских времён — способами создаётся благополучная отчётность о положении дел в отрасли, когда реальная картина меняется к худшему, даже несмотря на контрсанкционные приёмы её защиты (и более того, какими приёмами профильные ведомства и соответствующие местные администраторы нейтрализуют любую попытку улучшения дел). Наконец, различные структуры, в чьи служебные обязанности как раз и входит обратная связь, то и дело демонтируются или хотя бы реорганизуются таким образом, чтобы как можно сильнее затруднить эту часть их деятельности.

В то же время любому вменяемому (и даже большинству обладателей дипломов Magister of Business Administration) вполне очевидно: без обратной связи управлять можно разве что сферическим конём в вакууме. Завяжите глаза и садитесь за руль: далеко ли уедете даже в чистом поле — не говоря уж об оживлённой городской магистрали?

Российские руководители также несомненно осознают жизненную необходимость обратной связи. Вряд ли президент РФ создал вышеупомянутый ОНФ исключительно в качестве кувырсот швырнадцатой группы клакёров. Да и ежегодные прямые линии с народом — при вполне очевидной заблаговременной фильтрации большинства вопросов — дают некоторое количество сведений, в какой-то мере отображающих реальную картину происходящего в стране.

Как же сочетается понимание потребности в обратной связи с методичным выхолащиванием и разрушением её механизмов?

На мой взгляд, дело прежде всего в том, что в нашей стране уже три десятилетия велено считать единственно и безоговорочно верным учение о благотворности неограниченной свободы личности безо всякой оглядки на общество. Его даже именуют почтенным названием «либерализм», хотя классический либерализм — поиск форм и направлений свободы личности, совместимых с устойчивостью (и значит — с развитием: чем прочнее опора, тем легче двигаться) общества. Во избежание путаницы оппоненты данного учения предпочитают называть его либероидным.

Ошибки либероидной веры можно перечислять долго. Ещё в 2012-м я опубликовал в «Бизнес-журнале» (чей сайт, увы, с тех пор реконструируют так часто, что нет смысла давать ссылки на него) статью «Многочастичные взаимодействия», где указал единый, на мой взгляд, источник всех этих ошибок. В теории систем установлено: каждый новый уровень сложности системы порождает новые закономерности, не сводимые напрямую к закономерностям нижележащих уровней (это лаконично выражают формулой «целое больше суммы своих частей»). Либероиды же пытаются свести общество к совокупности личностей и прямых межличностных взаимодействий. Тем самым они не учитывают новые закономерности, порождаемые обществом как единым целым. Поэтому догматы тоталитарной секты «либероиды» неукоснительно порождают рекомендации, несовместимые с жизнью.

Приведу один пример — список требований Международного валютного фонда и Всемирного банка к государствам, получающим займы от этих глубоко уважаемых друг другом организаций (по месту расположения их штаб-квартир его именуют Вашингтонский консенсус: далее — ВК). Не буду цитировать эти десять заповедей либероидного представления об экономике: они приведены в Википедии. Отмечу только то, что доказано несколькими десятилетиями общемирового опыта: неукоснительное соблюдение ВК гарантирует невозможность самостоятельного развития страны, зато принуждает её встраиваться в качестве бесправного элемента в хозяйственные структуры стран, чьими деньгами распоряжаются МВФ и ВБ. В частности, страна, соблюдающая ВК, лишается возможности вернуть взятые деньги, а зачастую даже возможности выплачивать проценты по кредиту, то есть закабаляется раз и навсегда. Но с точки зрения либероидных догматов состояние такой страны если и ухудшается, то не вследствие соблюдения консенсуса, а по каким-то случайным причинам.

Михаил Леонидович Хазин отметил: пока Российская Федерация вымаливала у МВФ и ВБ всё новые кредиты, из аппарата экономического блока правительства РФ ушли (по доброй воле или, как он сам, под давлением) все способные усомниться в ВК — они просто не могли бы исполнять его, что ставило под угрозу текущее финансирование государства. С тех пор РФ чудом сумела выплатить все долги МВФ и ВБ, но аппарат всё ещё остаётся ВК-зависимым. Его сотрудники в принципе не способны вообразить себе решения, противоречащие ВК (в частности, не способны исполнить майские указы президента РФ, ибо все меры, необходимые для их исполнения, очевидны любому грамотному экономисту, но несовместимы с ВК). Более того, человек, пришедший в аппарат со стороны, просто не найдёт общего языка с сослуживцами, если не исповедует либероидную веру в целом и ВК в частности.

Кстати, замечу: чудо, позволившее РФ слезть с международной валютной иглы, состоит не только из объективных, но и из субъективных обстоятельств. Предыдущие подъёмы сырьевого рынка — например, в середине 1990-х годов — не приносили в бюджет РФ почти ничего, ибо в налоговую систему вписывались заинтересованными лицами всё новые лазейки. Подъём начала 2000-х годов помог наполнить бюджет ещё и потому, что Игорь Иванович Сечин со своей тогдашней командой изучил систему налогообложения экспорта сырья и предложил новую — без дырок.

Владимир Владимирович Путин продавил эту систему сквозь массированное сопротивление лоббистов (а крупнейший работодатель лоббистов Михаил Борисович Ходорковский с удивлением обнаружил, что некоторые из его уголовно наказуемых деяний действительно стали причиной уголовного наказания). Наконец, Алексей Леонидович Кудрин добился направления большей части неожиданных доходов на погашение долгов, чем добился не только экономической, но и политической независимости РФ (увы, когда эта цель оказалась достигнута, он счёл средство её достижения — отказ от использования сырьевых доходов для финансирования развития экономики страны — самостоятельной целью).

Итак, экономический блок правительства РФ постоянно принимает решения, вполне соответствующие его убеждениям, причём — насколько я могу судить, искренне — верует, что убеждения нацелены на благо страны. И в то же время повседневный опыт доказывает: едва ли не каждое из решений причиняет стране тяжкий и трудноисправимый ущерб.

Избавиться от такого противоречия между теорией и практикой можно разными способами. Многие сетуют, что им досталась неправильная страна с неправильным народом, извращающим всё достигнутое опытом человечества. Многие поступают в соответствии с заветом великого (без иронии: по пути в тупик он успел указать и/или открыть многое, что потом удалось развить до разумных результатов) философа Георга Вильхельма Фридриха Георг-Людвиговича Хегеля «если факты не соответствуют моей теории, то тем хуже для фактов» (это вовсе не так нелепо, как кажется на первый взгляд: зачастую теория выявляет ошибочность фактов и/или позволяет их интерпретировать согласующимся с нею способом). Но проще всего вовсе прекратить наблюдение за последствиями решений и принимать решения, противоречащие прежним, только тогда, когда в темя клюнет целая стая жареных петухов.

Отношение либероидов к обратной связи сродни давнему обычаю наказывать (а то и вовсе казнить) гонцов, приносящих дурные вести. Поскольку для либероида, причастного к принятию решений, любые вести о последствиях его деятельности — дурные.

Как Гарвард перестал быть хедж-фондом


Бло­гер и эко­но­мист Барри Рит­хольц о том, какие уроки можно из­влечь из ис­то­рии фонда Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та.
В про­шлом году, несмот­ря на рост рын­ков, ком­па­ния Harvard Management Co., управ­ля­ю­щая це­ле­вым фон­дом Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та (круп­ней­шим в мире фон­дом та­ко­го рода), по­те­ря­ла 2 млрд дол­ла­ров, и те­перь объ­яв­ля­ет о ре­ор­га­ни­за­ции. По­ло­ви­на со­труд­ни­ков (всего в штате 230 че­ло­век) по­па­дут под со­кра­ще­ние, а боль­шая часть средств будут от­да­ны во внеш­нее управ­ле­ние. Вы­пуск­ни­ки и дру­гие за­ин­те­ре­со­ван­ные на­блю­да­те­ли могут на­де­ять­ся, что управ­ле­ние фон­дом будет об­хо­дить­ся де­шев­ле при луч­ших ре­зуль­та­тах. Да­вай­те вспом­ним ис­то­рию Harvard Management. Под ру­ко­вод­ством Джека Мей­е­ра, ко­то­рый воз­глав­лял управ­ля­ю­щую ком­па­нию с 1990 по 2005 год, она де­мон­стри­ро­ва­ла ис­клю­чи­тель­ную до­ход­ность. Позже в управ­ле­ние вме­шал­ся рек­тор Гар­вар­да Ло­уренс Сам­мерс, про­игно­ри­ро­вав пре­ду­пре­жде­ния Мей­е­ра, ко­то­рый прямо го­во­рил, что уни­вер­си­тет дей­ству­ет неосмот­ри­тель­но, слиш­ком много вкла­ды­ва­ет в рис­ко­ван­ные акции, об­ли­га­ции и нетра­ди­ци­он­ные ин­ве­сти­ци­он­ные ин­стру­мен­ты. Даль­ше был скан­дал, на­чаль­ство про­де­мон­стри­ро­ва­ло вы­со­ко­ме­рие и бес­смыс­лен­ную по­лит­кор­рект­ность, и в ре­зуль­та­те Мейер был вы­нуж­ден уйти. Мой кол­ле­га Бен Карлсон писал, что «с тех пор все по­ка­ти­лось под откос» — с 2005 года ре­зуль­та­ты толь­ко ухуд­ша­лись. Из этой ис­то­рии можно из­влечь несколь­ко уро­ков.
1. Если менеджер зарабатывает больше рынка, не трогайте его. При Мей­е­ре HMC по­ка­зы­вал от­лич­ные ре­зуль­та­ты. Если уда­лось по­стро­ить такую кон­струк­цию, нужно по­ни­мать, что это очень хруп­кая вещь. Те­перь в Гар­вар­де это знают на соб­ствен­ном опыте.
2. Простые и дешевые инструменты лучше дорогих и сложных. Зна­ме­ни­тые ин­ве­сто­ры Чарльз Эллис, Джек Богл и Бер­тон Мал­ки­ел давно твер­дят, что чем проще и де­шев­ле в об­слу­жи­ва­нии порт­фель, тем лучше он в дол­го­сроч­ном плане. И это верно в том числе для 37-мил­ли­ард­но­го фонда Гар­вар­да.
3. Если лезть с критикой в дела, в которых не разбираешься, можно крупно проиграть. Про­фес­со­ра и вы­пуск­ни­ки Гар­вар­да счи­та­ли, что раз­би­ра­ют­ся в ин­ве­сти­ци­ях лучше про­фес­си­о­на­лов, а рынок таких вещей не про­ща­ет. В 2004 году в The New York Times вышла ста­тья, в ко­то­рой го­во­ри­лось, что Джек Мейер очень много по­лу­ча­ет (по срав­не­нию, к при­ме­ру, с ди­рек­то­ром по ин­ве­сти­ци­ям Йель­ско­го уни­вер­си­те­та Дэ­ви­дом Свен­се­ном). Те­перь на­ив­ность кри­ти­ков оче­вид­на: они сэко­но­ми­ли мил­ли­о­ны дол­ла­ров на бо­ну­сах управ­ля­ю­щим, и в ре­зуль­та­те по­те­ря­ли мил­ли­ар­ды. От­лич­ная сдел­ка!
4. Дорогостоящие и неэффективные альтернативные инвестиции выходят из моды. Пер­вый зво­нок про­зву­чал в 2014 году, когда ги­гант­ский ка­ли­фор­ний­ский пен­си­он­ный фонд CalPERS для го­су­дар­ствен­ных слу­жа­щих за­явил, что сво­ра­чи­ва­ет ин­ве­сти­ци­он­ные опе­ра­ции, ха­рак­тер­ные для хедж-фон­дов и со­кра­ща­ет так на­зы­ва­е­мые нетра­ди­ци­он­ные ин­ве­сти­ции в целом. Но пен­си­он­ные фонды и це­ле­вые фонды уни­вер­си­те­тов — это очень инерт­ные ор­га­ни­за­ции, и Гар­вар­ду при­ш­лось сме­нить шесть управ­ля­ю­щих, чтобы прий­ти к тому же вы­во­ду. Ве­ро­ят­но, за ними по­сле­ду­ют и дру­гие. Также этот про­цесс, ве­ро­ят­но, ска­жет­ся на вос­тре­бо­ван­но­сти вен­чур­ных фон­дов и част­ных ком­па­ний.
5. Не стоит никому подражать. Гар­вард и Йель — дав­ние со­пер­ни­ки, но лучше бы это со­рев­но­ва­ние оста­ва­лось в плос­ко­сти спор­та и де­ба­тов. Со­пер­ни­че­ство между уни­вер­си­тет­ски­ми фон­да­ми вред­но, гар­вард­ским управ­ля­ю­щим не стоит пы­тать­ся ре­а­ли­зо­вать так на­зы­ва­е­мую «мо­дель Йеля» или вос­со­здать стиль управ­ле­ния Джека Мей­е­ра — новой ко­ман­де пред­сто­ит найти соб­ствен­ный под­ход. И, по­хо­же, новый ру­ко­во­ди­тель гар­вард­ско­го фонда, пре­жде управ­ляв­ший ка­пи­та­лом Ко­лум­бий­ско­го уни­вер­си­те­та, это по­ни­ма­ет — его стра­те­гия боль­ше по­хо­жа на под­ход CalPERS, чем на йель­ский.
6. Нужно понимать, какой у вас временной горизонт. Гар­вард был ос­но­ван в 1636 году, и, в от­ли­чие от нас, про­стых смерт­ных, он может ори­ен­ти­ро­вать­ся на бес­ко­неч­но да­ле­кое бу­ду­щее. Если ваша пен­сия уже не за го­ра­ми, нет ни­ка­кой необ­хо­ди­мо­сти хеджи­ро­вать до­ход­ность — вполне по­дой­дет дол­го­сроч­ный, недо­ро­гой, про­стой под­ход к управ­ле­нию ак­ти­ва­ми. Есть ста­рая шутка, что Гар­вард — это такой 37-мил­ли­ард­ный хедж-фонд с уни­вер­си­те­том в на­груз­ку. Ка­жет­ся, она боль­ше не ак­ту­аль­на.

Тая Аря­но­ва

Украина все же получит свою стену


Международные отношения, какими бы чисто ритуальными мероприятиями они ни выглядели на поверхностный взгляд, по сути ничем не отличаются от обычной торговли.

Стороны точно так же обозначают свои позиции, информируют о границах, за которые не выйдут ни при каких условиях, и начинают искать устраивающий всех участников компромисс, обменивая одни уступки на другие. За очень редким исключением, публичные переговоры становятся лишь финальным этапом дошлифовки деталей, когда общие контуры компромисса уже сформулированы, услышаны, обдуманы, осознаны и практически приняты. Фактически формирование официальных договоренностей начинается задолго до встречи глав правительственных делегаций или лидеров государств. Потому всегда следует очень внимательно следить за заявлениями, которые делаются власть имущими в так называемом рабочем режиме.

Так, в частности, общие очертания желаемых правил «добрососедства» для Америки в своей инаугурационной речи Дональд Трамп четко изложил 20 января 2017 года. Соединенные Штаты намерены плотно заняться разгребанием авгиевых конюшен у себя дома. Задача эта требует серьезного напряжения сил и сосредоточения основной части ресурсов, коих у Америки, при всем ее богатстве, не так уж и много. Потому Вашингтон заинтересован в нормализации внешнеполитической обстановки, ради чего готов договариваться по всему перечню ключевых вопросов, являвшихся точками напряжения при прошлых администрациях США. Предметами торговли являются даже такие, еще вчера безусловно священные коровы, как НАТО, международная торговля, Евросоюз и американское присутствие в других регионах, в том числе на Ближнем Востоке.

А некоторые моменты, вроде угрозы глобального потепления и прав разных меньшинств, вообще исключены из круга существенных. Менее чем за неделю пребывания в должности 45-й президент уже отменил Транстихоокеанское торговое партнерство, тем самым похоронив и его трансатлантический вариант, снял с повестки дня «права сексменьшинств» и буквально стреножил Агентство по охране окружающей среды, являвшееся главным драйвером всех проектов по борьбе с парниковыми газами.

Таким образом, Америка сделала первый ход в переговорной партии, тем самым перебросив мяч на нашу половину поля. Ответный ход России не заставил себя ждать.
Украина как палка о двух концах

Безусловно, окружающий мир во много раз больше Украины. Откровенно говоря, ни по политическому влиянию, ни по экономическому весу, ни по финансовым возможностям она даже близко не тянет на значимый фактор международной политики. Но стараниями глобалистов именно Украина была превращена в один из главных «шверпунктов» противостояния Запада и России. На данный момент ситуация ими сложена так, что практически каждый шаг Европы и США преподносился как реакция исключительно на «украинский вопрос». До февраля 2014 года авторам проекта «Майдан 2.0» казалось, что Украина прекрасно подходит в качестве рычага давления. Но прочно завязывая большинство политических и экономических вопросов на Украину, они упустили старую народную мудрость — любая палка всегда о двух концах. И теперь она стала уже российским рычагом ответного давления на Запад.

Более того, Москва ясно обозначила, что больше не рассматривает Украину как сколько-нибудь свою проблему. Вообще. Совсем. 25 января 2017 года Сергей Лавров на «правительственном часе» в Госдуме выразился однозначно: Москва не видит признаков договороспособности Киева.

Конечно, все это можно назвать пророссийской пропагандой. Заведомо тенденциозной трактовкой выборочно надерганных фактов. Та же Европа, к примеру, антироссийские санкции «за Украину», не отменила, а наоборот — даже продлила. Но в то же время нельзя не согласиться с тем, что глава МИД РФ еще ни разу не был замечен в пустых, ничего не значащих, чисто политических и сиюминутных высказываниях. Обычно, как он говорил, так оно потом и оказывалось. Стало быть, его слова являются не частным мнением, а официальной позицией российского государства.
«Пока не видим признаков договороспособности руководства Украины. Последний пример — буквально на днях президент Пётр Порошенко заявил, что ни единого шага по выполнению политических аспектов минских договоренностей не сделает, пока не будут обеспечены полностью его требования в сфере безопасности, в том числе взятие под полный контроль всех участков российско-украинской границы», — сказал Лавров.

Да, это произнесено не с трибуны ООН, а только лишь в стенах Государственной Думы РФ. Но — сказано публично и в присутствии журналистов. Везде и всегда подобный шаг в дипломатии используется в качестве инструмента информирования «всех заинтересованных сторон» о ключевых моментах принципиальной позиции страны.

Это значит, что Россия предельно прозрачно намекнула «нашим иностранным партнерам», что пытаться с нами как-либо торговаться при помощи Украины больше не работает. Или Киев исполняет в точности все ранее подписанные документы, прежде всего «Минск-2» — или Москва просто забывает о его существовании. Любые другие вопросы, будь то торговля или военная безопасность, в дальнейшем рассматриваются только сами по себе, отдельно. С российской точки зрения, Украины в международных делах больше нет. Вообще. Совсем. Точка.
Что теперь и куда потом

Трамп выступил перед своими согражданами, Лавров — перед своими, но фактически Америка и Россия обменялись ходами. Теперь ход опять за США. Впрочем, и за Европой тоже, хотя, надо признать, у ЕС на обдумывание времени есть несколько больше, чем у Трампа.


Дело в том, что «по украинскому вопросу» сегодня Запад распадается на две четко отдельные части. Если Европа, хоть и постепенно, перестает давать деньги, но на словах еще остается «за Украину», то Трамп уже объявил о намерении провести ревизию качества использования выделяемых Америкой средств на украинскую помощь. Учитывая полное отсутствие даже единственного поверхностного упоминания этой страны в инаугурационной речи президента США, киевским политикам самое время начать готовить маршруты для бегства. Всегда ранее подобные слова означали вежливое предупреждение о прекращении финансирования. Даже в идеальных случаях недостатки найти можно всегда. Или придумать, если очень надо. А уж в украинском случае можно легко обойтись и без этого. Даже ходить далеко не требуется, достаточно просто «вежливо поговорить» с Арсением Яценюком, ставшим миллиардером всего за год до украинского премьерства. Он, кстати, сейчас как раз проживает в США. Да и Европа, надо сказать, все больше показывает, насколько Украина ей надоела и как сильно она бы хотела ее забыть как страшный сон. А некоторые там, вроде Польши, так вообще скатываются к явно антиукраинским настроениям. Это совсем не значит, что Евросоюз внезапно воспылает к России дружелюбием, но точно гарантирует, что слова Лаврова в европейских столицах будут хорошо услышаны. Окажутся ли поняты — покажет самое ближайшее время.
Украина: когда сбываются мечты

Впрочем, если для российско-европейских и российско-американских отношений обмен первыми ходами означает лишь дебют геополитической партии, то для Киева это однозначный эндшпиль. Без кардинальной смены уже даже не только политического курса, но и всей политической конструкции государства, затрагивающей, в том числе, и его общественный понятийный фундамент, включая национализм, Украина никакого выхода из своего тупика не имеет.



С российского рынка сбыта она ушла сама. Причем сделала это так, что ее, при сохранении существующей политической элиты, назад уже никто не пустит. Западные рынки для нее не открылись и не откроются никогда. Это было ясно с самого начала, но ослепленные мечтательными грезами про европейский выбор украинцы голос разума слушать отказывались. Никакой «третьей альтернативы» не существует тоже. На планете больше не осталось места, куда бы Украина могла успешно предлагать свои товары, даже по демпинговой цене.

А тот факт, что «баба-Яга против!», то есть Украина со всеми этими перспективами решительно не согласна, собирается «до последнего защищать Запад от агрессии России» и намерена продолжать искать свой особый путь, больше ни на что не влияет. Сергей Лавров со всей определенностью «намекнул»: Россия помещает Украину в строгий карантин. До выздоровления. Признаком которого является строгое, четкое и полное исполнение Киевом своих обязательств по договору «Минск-2».

В общем, складывается стойкое впечатление, что Украина таки увидит стену по периметру своих границ. Правда, не в виде привычной инженерной конструкции, но, думаю, легче ей от этого не станет.
Александр Запольскис, «Постфактум»