petroleroii (petroleroii) wrote,
petroleroii
petroleroii

«Прокурор мне даже слова не дал сказать в свое оправдание»


Интервью Оксаны Севастиди, которую посадили по обвинению в госизмене за смс восьмилетней давности
1 декабря «Медуза» сообщила о деле Оксаны Севастиди — 46-летней жительницы Сочи. Ее обвинили в государственной измене за несколько смс, отправленных знакомому в Грузии в 2008 году — и в марте 2016-го приговорили к семи годам лишения свободы. Рассказал о деле Севастиди Иван Павлов — адвокат, специализирующийся на делах о госизмене и гостайне, который теперь ее защищает. Специально для «Медузы» журналистка ивановского издания 1000inf.ru Елена Шакуто встретилась с Севастиди в исправительной колонии № 3 в Ивановской области, где женщина сейчас отбывает наказание.

— Расскажите о себе: где вы росли, кем работали, чем занимались до ареста?

— Я родилась в Свердловске (сейчас Екатеринбург — прим. «Медузы»), потом моя семья переехала в Абхазию, где мы жили до 1994 года. Там я работала старшим диспетчером в службе вневедомственной охраны: вольная была, не в погонах. Когда в Абхазии начался конфликт (очевидно, имеется в виду война 1992–1993 годов — прим. «Медузы»), мы переехали в Сочи. Там я стала предпринимателем: открыла несколько овощных ларьков.

Перед Олимпиадой ларьки начали массово сносить, и я пошла работать продавщицей в магазин. Потом вовсе ушла с работы: надо было ухаживать за бабушкой — ветераном Великой Отечественной войны, инвалидом первой группы. Со своим мужем, он у меня был гражданином Грузии, я познакомилась в 2009 году — уже после того, как все это случилось.

— Что случилось в 2008-м? За что вас арестовали?

— Я видела, как на поезде везли военную технику, и не я одна. Там было очень много отдыхающих, они делали фотографии. Почему-то никого за это не посадили. А я только отправила смс. И это было в апреле 2008 года, а не в августе, как утверждало обвинение. Грузино-осетинский конфликт тогда еще не начался.

— Кто ваш друг, которому вы писали сообщение? По некоторым сведениям, он сотрудник службы госбезопасности Грузии.

— Это сын моего бывшего начальника по дежурной части вневедомственной охраны в Абхазии, я его видела несколько раз. Мы не друзья, просто знакомые. Я не предполагала, что в 30 лет он может работать уже в такой организации. Я знаю, что он работал в милиции в Грузии, он предлагал помочь мне с трудоустройством, если бы я переехала. Но я сказала, что из России никуда не уеду. Я рассказала об этом маме, ей 69 лет, а она потом — следователю. Все мои слова перевернули, как будто знакомый меня завербовал.

— Когда и при каких обстоятельствах вас задержали?

— В начале января 2015 года мне позвонили из ФСБ по Краснодарскому краю и пригласили поговорить. Якобы разговор должен касаться гражданства моего мужа. Но он отказался от грузинского гражданства и принял российское, какие могли быть вопросы? Я поехала к ним в отдел в Сочи. Потом меня на машине повезли в Краснодар. Сотрудники службы госбезопасности, которые меня сопровождали, были уверены, что там со мной поговорят и отпустят. Но меня привезли в отдел в Краснодаре, и я больше не видела свободы. Сначала арестовали на двое суток, 16 января вынесли постановление об аресте на два месяца. И понеслось: еще два месяца, еще два месяца — на срок следствия.

— Как близкие отреагировали на ваше задержание?

— У мамы недавно случился инсульт. А бабушка узнала о том, что я в СИЗО, и у нее не выдержало сердце. Ее не стало в апреле 2015 года. У меня самой проблемы со здоровьем — в приговоре есть мой диагноз, гипертония первой стадии. Мне приходится пить таблетки, уколы делают, а то давление под двести. Еще после этой истории очень сильно ухудшилось зрение — читать и писать без очков не могу.

— Вы подали жалобу в Краснодарскую адвокатскую коллегию на своего прежнего адвоката Руслана Зурнаджяна. Почему?

— Я провела в СИЗО полтора года. За это время он ни разу не пришел ко мне. Когда мама ему звонила, кидал трубку, отключал телефон. Это при том, что Зурнаджян — адвокат не по назначению, мы его сами наняли. Кстати, пока я сидела в следственном изоляторе, следователи допрашивали меня всего два раза.

— Почему тогда вы не поменяли адвоката?

— Я не знаю. Мы сначала другого нанимали, мама этим всем занималась, но оказалось, что та женщина специализируется на защите обвиняемых в убийстве.

— В каких условиях вы содержались в СИЗО в Краснодаре?

— Условия были отличные. Это небольшой изолятор, на 12 человек, в каждой камере — холодильник, телевизор, кондиционер. Я благодарна им за такие условия, за идеальное отношение к нам. И из разговоров со следователем — и моих, и мамы — я поняла, что продержат меня недолго. Они говорили: «Годик пусть посидит, мозги ей вправим, будет знать, что можно писать, а что нет». Я не думала, что будет такой приговор.

— Как проходил суд?

— Прокурор мне даже слова не дал сказать в свое оправдание. Все собрали в один день: и последнее слово, и прения сторон, и приговор. Все было быстро и скомкано, как во сне. И тут я сквозь пелену услышала: «Семь лет».

Не у меня одной такой случай, кстати. Дело Харебавы — точь-в-точь как мое, один в один. (Екатерина Харебава — уроженка Абхазии, с 1990-х годов жила в Сочи, работала продавцом на рынке. В ноябре 2014-го была приговорена к шести годам лишения свободы за шпионаж, освобождена в июне 2016-го — прим. «Медузы»). Находясь в СИЗО, я слышала, что армянке из Адлера дали за госизмену шесть лет. У всех нас — у меня, у Харебавы, у этой армянки — одни и те же следователь, прокурор и судья. Только Харебава — последняя, кто по таким статьям уехал на мордовскую зону. Я боялась туда попасть. (Речь идет об ИК-14, где сидела участница группы Pussy Riot Надежда Толоконникова — прим. «Медузы»).

— Возникали ли у вас трудности, когда вас этапировали в колонию? Вам же пришлось проехать половину России.

— Пожалуй, это самое страшное, что пришлось пережить. Этап длился два с половиной месяца. Это очень тяжелый процесс. Я останавливалась в пяти СИЗО. Во-первых, конечно, медицина там просто ужасная. Во-вторых, первоходов сажают со старожилами. Особенно страшно было в СИЗО в Ярославле. Я там такого насмотрелась, что чуть с ума не сошла. Полный бардак. Самым лучшим из них было СИЗО в Иванове.
Фото: Елена Шакуто

— Как к вам относятся в ИК-3 [в Ивановской области]? Есть ли у вас жалобы на администрацию колонии или других заключенных?

— Абсолютно нет. Раньше я боялась, что меня далеко [от дома] увезут, но это замечательная колония, здесь работают замечательные люди. У нас очень хороший начальник отряда, Татьяна Дейнека. Я уже не хочу никуда (улыбается). Все в порядке. Хожу на работу (ИК-3 специализируется на швейном производстве: осужденные шьют летние и зимние полевые костюмы, матрацы и так далее — прим. «Медузы»), я ручница, мелую. Художественной самодеятельностью не занимаюсь — старенькая уже.

— Близкие вас посещают?

— У меня недавно были две подруги: одна из Москвы, другая приехала из Латвии. Я не хочу, чтобы мама или муж сюда приезжали. Мне потом только тяжелее будет их отпускать.

— Как вы вышли на адвоката Ивана Павлова?

— Мама нашла в интернете сайт общественной организации «Мемориал», там про него и прочитала, сказала мне, и я послала ему письмо из колонии. Это моя единственная надежда.

— Вы слышали про Ильдара Дадина и то, что с ним случилось в колонии в Сегеже?

— Нет, а кто это?

— Это первый осужденный в России по статье о нарушении порядка проведения митингов. Он рассказал, что в их колонии пытают людей. У вас в ИК-3 происходит что-то подобное?

— Нет, конечно (улыбается).

— С тех пор, как о вашем деле стало известно, вы как-то чувствуете резонанс вокруг себя?

— Нет. Знаю только, что «Комсомольская правда» про меня писала, мне девчонки из отряда сказали.

— На какой исход дела вы надеетесь?

— Я не знаю. Не верю, что это происходит со мной. Я всегда была законопослушным гражданином, на мне ни одного штрафа не было. До сих пор не верю.

1 декабря адвокат Оксаны Севастиди Иван Павлов подал в Краснодарский краевой суд апелляционную жалобу, адресованную в Верховный суд, а также ходатайство о восстановлении срока на обжалование приговора. По его словам, вопрос о восстановлении срока обжалования должен решиться уже на этой неделе. Предыдущий адвокат Севастиди Руслан Зурнаджян не подал апелляцию на приговор, в связи с чем срок обжалования истек.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments