petroleroii (petroleroii) wrote,
petroleroii
petroleroii

У нас нет смертной казни


Дмитрий Ольшанский
Почему у нас все не так плохо, как нам кажется.
- У нас нет смертной казни.
Вообще. Ни для кого. Уже двадцать лет. Это - большое дело. И этот факт трогательно контрастирует с пошлыми разговорами о том, что мы, мол, живем при новом тоталитаризме, под властью кровавой диктатуры, etc.

- У нас все меньше людей сидит в тюрьме.
В 2000 году, когда начался "кровавый режим", сидело больше миллиона, сейчас - 630 тысяч. А это не просто 40% разницы, это значит, что тюремной культуры - вроде бы неизбывно родной - становится все меньше и меньше.

- У нас стало намного меньше абортов.
В 2000 году их было больше двух миллионов. За эти семнадцать лет - их стало меньше на миллион. Эту цифру не нужно комментировать - она сама все говорит.

- У нас однородная страна.
За вычетом этнических анклавов, Россия почти мононациональное государство - у нас больше русских, чем латышей в Латвии или евреев в Израиле. И этой стране больше не грозит социальная пропасть вроде "город vs. деревня" и "буржуи vs. народ". Кроме полупроцента самых богатых и секты свидетелей приличного человека, все остальные - кто лучше, кто хуже, - но живут более-менее в одном мире, и новую гражданскую войну устраивать незачем и некому.

- У нас пожилая страна.
Об этом принято говорить как о чем-то плохом. Якобы всеобщая молодежность - упорно насаждаемая пропагандой - это что-то хорошее. На самом деле, нет ничего хуже и опаснее для общества, чем толпы агрессивных молодых мужчин, томящихся от чего-то мутно-неопределенного, где-то между безработицей, дезертирством, желанием нехорошо развлечься и скучающей сексуальностью. От демографического взрыва погибла старая Россия, но Россия новая, пенсионная, этого избежит.

- У нас нет тирана. А мог бы быть.
Очевидно, что Путин, уже много лет обладающий сталинскими полномочиями, мог бы и разгуляться как следует, если бы хотел, - но он не хочет. Видно, что Путин - человек "скучный", и меньше всего на свете его тянет насильственно переделывать Россию и упиваться своей властью, дрессируя окружающих. Ему нравится совсем другое - международные саммиты, спорт, экзотические путешествия, - и слава Богу.

- Мы уже не знаем, что такое труд.
На протяжении бесконечных столетий русские люди занимались тяжелым и принудительным физическим трудом - сначала аграрным, а потом и промышленным. Принуждали и государство, и сама жизнь - другая работа была только для абсолютного меньшинства. И только с конца двадцатого века, наконец, можно вздохнуть, перестать копать канаву и заняться чем-то условно-приблизительным. Например, стать охранником и сидеть на стуле, глядя в никуда пустыми глазами. Или закончить бессмысленный "факультет пиара" и "связывать с общественностью" каких-нибудь жуликов. Но не возить тачку. Ну разве это не прекрасно?

- У нас есть европейская семья.
Можно сколько угодно слушать депутата Мизулину и разного рода "уполномоченных по правам человека" из кавказских республик, но есть очевидность: русские в двадцать первом веке - это не забитый живущими друг у друга на голове барак (общежитие, изба) с азиатскими представлениями вроде "забеременела - шлюха" или "десять родили - пять умерло, бывает", а мама, папа и один, ну, максимум два ребенка в более-менее человеческой квартире. Или мама и ребенок. Или мама, бабушка и ребенок. В любом случае, это свободное пространство - и физически, и морально. И это пространство, в котором все более ценной становится жизнь - это видно хотя бы по тому, что служба в армии, которая в прежнем СССР длилась три года, а потом два, теперь сокращена до одного года - и нынешние военные упражнения происходят уже без призывников. Никто больше не хочет ссориться с матерями.

- Наше начальство медленно цивилизуется.
После страшного социального обвала 1917 и 1929 года нами правили люди малограмотные - они с трудом умели связно говорить, писать и читать, и их единственным карьерным достоинством было звериное чутье. Еще в девяностые годы количество колхозных дегенератов среди начальников зашкаливало. Нынешнее правящее поколение - первое городское. Уже нормально, что человек, занимающую высокую должность, может свободно говорить на другом языке или прочесть и понять длинный текст (не ориентируйтесь, не ориентируйтесь на Англию и Францию, это пустое, это чужая история, ориентируйтесь на деколонизацию ЮАР и Зимбабве, вот это нам намного ближе). И есть шанс, что в двадцатые-тридцатые годы разницы между средним молодым чиновником здесь и в Европе - почти не будет.

- Наши люди медленно становятся гражданами.
В отличие от крепостных крестьян, которых освободили без земли, и они долго еще должны были платить за нее, - советских людей освободили с приватизированными квартирами и дачами. Эта скромная (а иногда и не очень) собственность была первым кирпичом новой жизни - и, пока был только он, этот кирпич, все человеческое в России так и заканчивалось за забором или закрытой дверью. Но теперь - и с каждым годом все больше и больше - обнаруживается людей, которые хотят бороться за что-то общее. Памятник, парк, чье-то вызволение из зиндана, сбор денег кому-то в помощь. Понятно, что все это - пока что не имеет отношения к политике, а когда имеет - жулики вроде Навального или Ходорковского пытаются как-нибудь прислониться. Но процесс идет.

- У нас есть выбор.
А это самое главное. Дело в том, что и в Российской Империи, и в Советском Союзе человек был как бы "заранее распределен" - сословиями и религиями, планами и анкетами, - и ему стоило больших трудов переломить, пережать это распределение и выстроить свою жизнь так, как он хочет. Теперь не то. Последние лет тридцать - впервые в русской истории - мы можем делать то, что хотим. Уйти в лес, уйти в монахи, эмигрировать, хвалить Путина, проклинать Путина, жить одному, вдвоем, втроем, коммуной, сектой, пахать, писать колонки, держать бензоколонки, разыгрывать Бородинское сражение, зарабатывать миллионы, жить на пенсию родителей и смотреть телевизор, выбросить телевизор, читать Льва Толстого или роман "Попаданцы атакуют", не читать ничего. И единственный ограничитель теперь - это только вечные проблемы жизни на свете: бедность и старость, трусость и тупость, любовь и безразличие, тоска и смерть.

Нет, я не говорю, что у нас все хорошо.

Но - не так уж плохо.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments