Category: искусство

О великом

Чтобы натянуть на современную реальность. Назовем шедевр -сказки о пенсионной реформе

Задумался немного

Если отбросить все плачи о том , как хуево мы жили в СССР , то картинка получается такая


Это было , или это плод воспалённого сознания художника. Хуй разберешь теперь

Глава 1 Глубоководное погружение

Глава 1 Глубоководное погружение Не служил бы я на флоте,если б не было смешно.(Из флотского фольклора)
Пузо в масле, нос в тавоте,но зато – в подводном флоте!(Оттуда же)
 
 За бортом плескалось и булькало. Пузыри воздуха,

Украинский стёб


Покраска маяка на мысе Тобизина на острове Русский во Владивостоке в желто-синий цвет может обернуться разбирательством, ведь художественные работы никто из ответственных служб не согласовывал, сообщает РИА PrimaMedia.

Маяк на мысе Тобизина относится к ведению маячной службы Тихоокеанского флота. О том, что его покрасили в желто-синий цвет, здесь услышали от журналистов. И пообещали, что информацию передана в район, который обслуживает маяк, а уже его специалисты будут проводить проверку. Если состав правонарушения в действиях художников есть, то будут составлены заявления в правоохранительные органы.

"Никакого разрешения на проведение покрасочных работ на маяке на мысе Тобизина не выдавалось", — уточнила представитель ТОФ.

По словам специалиста, цветовая гамма на функциональность маяка не влияет, хотя есть определенные цвета, в которые принято красить подобные объекты.

Судя по хэштэгам, оставленным у основания маяка, к покраске приложили руку клиффдайверами из Sunkeepers и клифферами/роупджамерами из Rope Cliff и Drope Rope. Но представители этих объединений признавать желто-синее авторство отказались.

Напомним, мыс Тобизина – популярное место отдыха и прогулок среди жителей Владивостока. С появлением моста на остров Русский его еженедельно посещают сотни человек, которые купаются и прыгают со скал в воду.

«Тревога висит над городом»


Московский хореограф Алла Сигалова сейчас работает в Париже. Взрывы прервали репетиции в Парижской опере, где она вместе с латвийским режиссером Алвисом Херманисом ставит оперу «Осуждение Фауста». МОСЛЕНТА расспросила хореографа о том, как сейчас живет французская столица.

— Алла, после этих нападений в «черную пятницу» что изменилось в Париже?

Дети гуляют как всегда, гуляют и взрослые, точно так же все сидят в кафе, переполнены рестораны. Но в городе поселился страх, и это самое главное. Люди стали тревожно реагировать на каждую проезжающую машину с мигалкой — это такая маленькая деталь, но она о многом говорит. Какая-то тревога прямо висит над городом. И даже в кафе… Мы с друзьями были в кафе вечером, и к нашему удивлению в половине восьмого нас попросили заканчивать ужин — сказали, что будут закрываться. Это странно, потому что известный факт: в Париже работают допоздна все кафе и все рестораны.


— Как вам кажется, вернется ли то ощущение комфорта, которым всегда славился Париж?

И президент республики, и руководитель правительства назвали произошедшее определенным словом — они оба несколько раз произнесли слово «война». Когда произносятся такие слова — трудно говорить про перспективы. В общем, очень невесело.


— Как отреагировал театр?

Парижская опера закрыта, в субботу и воскресенье все было отменено — были отменены репетиции, был отменен спектакль. В понедельник мы с Алвисом Херманисом снова приступаем к репетициям «Осуждения Фауста», а вечером должна быть предпремьера балета «Баядерка». Я не знаю, будет она или нет — станет ясно, только когда приду в театр. Официальных объявлений на сайте театра нет, но ведь предпремьера — это внутреннее дело театра, на нее билеты не продаются.


— Есть ли в Парижской опере какие-то меры безопасности на входе?

Есть, но совсем минимальные. Театр, как весь город, — он не защищался, и он не защищен. Сейчас, я думаю, будут, вероятно, какие-то меры приниматься.

— Как вам кажется, может ли из соображений безопасности вернуться давным-давно отмененная во Франции цензура в печати и в театре?

Извините, я политические вопросы ни с кем, кроме как с близкими друзьями, не обсуждаю.


— Может ли все произошедшее как-то повлиять на спектакль, который вы с Алвисом Херманисом ставите в Парижской опере и премьера которого должна быть уже в начале декабря?

«Осуждение Фауста» в связи с этими событиями становится еще более актуальным. Я не могу рассказать вам о том, как именно опера Берлиоза будет связана с сегодняшними событиями в мире, потому что для этого я должна вам рассказать замысел спектакля, который мы ставим, а я не имею права этого делать. Но в истории Фауста мы абсолютно точно будем говорить про сегодняшний день.